Север помнит

– Нет, - сказал Джон Сноу.

Мелисандра моргнула.

– Ваше величество?

– Нет, - повторил Джон. – Я многого не понимаю о себе, о вас, обо всем, что происходит сейчас. Но вы ошибаетесь. Мы те, кем стали сами, а не кем были рождены. Если этот дракон действительно существует и находится на краю света в Стране Вечной Зимы, тогда я пойду и найду его. Но не как раб красного бога.

– Все люди – рабы бога. – Мелисандра больше не улыбалась. – Если отвернетесь от него – и от меня – погибнете.

Джон поднял черные руки.

– Моя погибель – моя старая подруга, леди Мелисандра. Я сделал свой выбор. Я отправлюсь на север – с женщиной, которая знает те края.

Вель с изумлением поняла, что он смотрит на нее.

– Милорд?

– Я хочу, чтобы вы были со мной, - сказал ей Джон. – Вы единственная, кому я могу доверять. После Атласа… - При упоминании об оруженосце его голос дрогнул. – Кроме того, вы едва ли не лучше всех здесь владеете оружием, и к тому же одичалая. Если за Стеной остался еще кто-то из вольного народа, это многого стоит.

– Я… - Такого Вель не ожидала. Впрочем, когда дело касается Джона Сноу, нужно быть готовой к неожиданностям. – Идти на север, когда Иные готовы захватить мир? Идти на север, чтобы отыскать дракона? Мы не выживем. Во всяком случае, я. А что станет с тобой – одним богам известно.

При этих словах Джон, кажется, улыбнулся. Вель не была в этом уверена; сумеречный свет погас, и ночь обрушилась на них, словно волны зимнего моря.

– Мы пойдем не обычным путем. Но не с красным богом Мелисандры. Пора выяснить, кто здесь шарлатан.

– Но…

– Я не могу обещать, что вы вернетесь невредимой. И что вообще вернетесь. Тропы, которыми нам придется пройти, беспощадны к смертным. – Джон смотрел на нее не моргая. – Вам решать.

Вель почти не колебалась.

– Я с тобой. Сейчас и… и навсегда. – Это были самые откровенные слова, на которые она была способна, чтобы поведать о своих чувствах.

Джон еле заметно улыбнулся, и его улыбка была печальна.

– Щит, который охраняет царство людей, - молвил он и отвел локон с ее лица. – Да будет так. Мы пойдем под холм, миледи. К Детям Леса.

– Дети Гендела. – Вель содрогнулась. – Дети Гендела всегда голодны.

– Да, они голодны, - предостерегающе произнесла Мелисандра. – Лорд Сноу, их сила так же жестока, как и моя. Они могут провести вас на север Древним Путем, это правда… но придется заплатить кровью.

– А ваша цена – это огонь, ложь и смерть. – Джон не смотрел на нее. – Я знаю одного из них. Истинного старого бога. Старка. Если придется умереть, я умру. Я уже сказал вам, миледи, я сделал свой выбор.

Мелисандра с непроницаемым видом смотрела на него.

– Да, это так, - наконец произнесла она. – И, как случилось с лордом Эддардом, ваша честь погубит мир.

– Ступайте, - сказал Джон. – Зажигайте огни, если хотите, молитесь вашему богу, если он прогонит Иных. Если мы с вами на одной стороне в этой битве, миледи, вы не должны держать на меня зла.

– Я не держу на вас зла. – Мелисандра двинулась к ступеням. – Мне горько. Никто больше не сможет отобрать Светозарный у Рамси Болтона. Никто больше не сможет объединить силы добра и света под знаменами Рглора и пронести его очистительное пламя по миру. Можете отправляться на север на поиски дракона, лорд Сноу, если Дети Леса не сожрут вас с принцессой и не выпьют вашу кровь. Ваш брат Бран – больше не ваш брат, во всех смыслах. Он – Трехглазая ворона и такой же чужой для вас, как вы для нас. Дракон без меча вам не поможет, как и меч без дракона, и оба они – ничто без Рглора. Вы – это все, лорд Сноу. И вы предпочли выбрать смерть.

Она помолчала, потом промолвила:

– Прощайте.

Красные одежды взметнулись надо льдом, и красная жрица, оставляя за собой капли талой воды, исчезла во тьме.

========== Давос ==========

Куда ни глянь, до самого горизонта все было белым-бело. Даже крепкие древние деревья, что видывали зимы задолго до людской памяти, казались маленькими; стволы и нижние ветви исчезли под сугробами, кроны, замерзшие и покрывшиеся инеем, гнулись под весом снежных шапок, словно седобородые старцы. С крыши башни свисали сосульки длиной в ярд; они часто и непредсказуемо падали, звеня, словно хрустальные клинки. Река, Плачущая Вода, превратилась в широкое ледяное поле. Этой ночью они намеревались перейти ее, и разведчики доложили, что лед даже не звякнул под копытами их выносливых невысоких лошадок.

Давос Сиворт стоял у входа в башню. Его капюшон и подбитый мехом плащ были запятнаны снежными хлопьями. Этот наблюдательный пост никак нельзя назвать теплым местечком. В башне, конечно, тепло, зато там дымно, грязно, тесно, зловонно и шумно; слишком много северян набилось в крошечное каменное строение, изначально построенное для того, чтобы вместить фермера, стог сена и пару свиней. Но это первое сносное укрытие, которое они повстречали с тех пор, как покинули Белую Гавань, и оно находилось не больше чем в десяти милях к югу от Дредфорта. Давосу пришло на ум, что, когда они заняли башню, то вполне могли найти там кожу ее предыдущего владельца, прибитую к двери, чтобы его не сманили в отряды противника. Бедолаге и так не повезло родиться последним бедняком, да еще и на землях Болтонов. При Русе он хоть как-то сводил концы с концами, а при Рамси…

Давос покачал головой. У него все никак в голове не укладывалось, что из всех высокородных лордов и великих воинов боги – и Вилис Мандерли – выбрали сына краболова из Блошиного Конца, чтобы одолеть этих чудовищ в человеческой плоти. Он тысячу раз перебирал в уме возможные планы захвата Дредфорта – начиная от лобовой атаки и заканчивая стаей птиц, которым можно привязать к лапкам горящий трут и отправить за стены замка. Давос припомнил, что его сын Деван как-то рассказывал ему об осаде, которую выиграли именно таким способом, - он прочел об этом в книге. Но мысли о Деване причиняли ему боль; Давос вспоминал сон, который видел на Скагосе, о мальчике с неживыми голубыми глазами. К тому же вряд ли под рукой окажется подходящая стая птиц. Вороны слишком ценны, чтобы использовать их таким образом, а дичи здесь давно не водится. Кроме того, если и удастся поймать какую-нибудь птицу, Давосу и его людям она будет нужнее в качестве еды, а не оружия.

Ветер тонко свистел, словно раненый, тщетно пытающийся вздохнуть. В этом проклятом богами месте все вокруг наводило на мрачные мысли. Давос плотнее закутался в плащ. Он понимал, что даже если вернется в башню и протолкается поближе к очагу, в нем все равно живет холод, который никакой огонь не растопит. Давос уже две недели не снимал одежду и поэтому не мог как следует осмотреть спину, но он чувствовал, как рана медленно отравляет его. В последнее время с каждой милей спину кололо все сильнее, хотя он и старался не подавать виду; люди Мандерли поймут, что что-то не так, лишь когда он упадет замертво. Им придется меня сжечь. Давос никогда не доверял огню, он столько времени боролся с кострами красной жрицы, пытался убедить Станниса, что не стоит поддаваться этому соблазну, но, судя по всему, в конце концов он окончит свое существование в огне. Вы довольны, леди Мелисандра?

Давос обошел вокруг башни, хлопая руками, чтобы немного согреться; дыхание замерзало у самых губ. Все-таки придется вернуться внутрь, решил он, но не прямо сейчас. Неизвестно почему, но снаружи боль переносить легче; в тепле становится хуже. Он по привычке потуже запахнул плащ. Хороший плащ - три слоя бурой шерсти, а сверху белый мех, так что издалека он почти сливается с местностью. А под плащом надета черно-золотая накидка, подарок сира Вилиса. Давос гордился тем, что снова носит цвета Баратеона, хотя, по правде говоря, на накидке был скорее герб Ренли, чем Станниса; только коронованный олень, без пылающего сердца. Но эта эмблема напоминала ему, что он исполняет свой долг, служит своему королю, как делал бессчетное количество раз. И если он падал духом, осознавая значимость и невыполнимость своей задачи, при взгляде на оленя ему становилось немного спокойнее.