Север помнит

Наверное, я пришла сюда, пока была с ней. И снова она вспомнила имя. Нимерия. Она была в ее шкуре, и это не сон. Я видела его. Черного волка. Моего брата. Он спас меня. Но они ведь мертвы, мертвы, мертвы. Как и я.

Шатаясь, словно новорожденный жеребенок, девочка встала на ноги – две ноги, а не четыре – и огляделась в поисках своего излюбленного лимонного дерева, которое переросло стену дома, так что по нему можно взобраться, не привлекая внимания стражи. Она проскользнула за угол, подпрыгнула, ухватилась за ветку, подтянулась и, упираясь и извиваясь, перебралась через стену.

Разжав руки, девочка шлепнулась по ту сторону стены, во внутренний двор. Плечо вновь пронзила боль. Похоже, рана воспалилась. Девочка раз и навсегда уничтожила возможность выпить воды из фонтана и отделить себя от Нимерии, так что теперь ей придется вынести все, что происходит с волчицей. Мне нужен сир Джастин. И его рог. Рыцарь сказал, что этот рог подарил ему Феррего Антарион, но девочка помнила, что она убила Морского Лорда, а еще - что покойный был совершенно не заинтересован в деле сира Джастина, так что, возможно, тот просто украл рог. Но как? А может быть, Феррего – или Якен, его слуга и Первый Меч, вор, умеющий менять лица, - тоже его украл?

Слишком много вопросов. Слишком много. Девочка осторожно пошла по террасе, но как она ни старалась, быстро идти не получалось. Охраны нигде не было видно. Должно быть, они сейчас в башне, смотрят на горящий Дом. Каждый браавосец знает, что из себя представляют Безликие, и все, наверное, дрожат от страха при мысли о том, какие страшные кары теперь обрушатся на город. Девочке подумалось, что, может быть, она опоздала, что они уже пришли сюда и…

И в этот миг воздух прорезал короткий резкий вскрик. Не рядом, но и не далеко. Крик раздался из той части дома, где жила Летняя Дева.

Девочка остановилась. Летняя Дева наняла Безликого, чтобы убить Антариона, так что им нет нужды убивать ее… но их храм сгорел, святилище их бога и тысячи их тайн уничтожены. Правила, которые связывали им руки, больше не действуют.

«Мы убиваем только тех, о чьей смерти попросили», - всегда говорил добрый человек. Но в пламени… могло ли это считаться молитвой за всех на свете?

Нет времени думать об этом. Девочка побежала со всех ног.

Она бежала по коридору, так же, как в первый раз, когда искала куртизанку. Тиша, ее зовут Тиша. Но это имя давным-давно стерлось, теперь поверх него маска Летней Девы. «Никто», - девочка назвала это имя, прежде чем бросить факел в фонтан. Я имела в виду себя, но это может относиться и к ней.

Девочка повернула за угол и застыла как вкопанная.

На мраморном полу неподвижно лежал человек, из-под его головы медленно растекалась алая лужа. Над ним стояла Летняя Дева, сжимая окровавленный кинжал. Ее темные волосы растрепались и упали на глаза. При появлении девочки она окинула ее безумным взглядом.

– И ты тоже?

– Нет. – Девочка опасливо покосилась на тело. Невозможно было с уверенностью сказать, Безликий это или нет. Может быть, это просто наемник, нанятый одной из купеческих гильдий в отместку за смерть Антариона; при его правлении торговля процветала. Теперь к власти пришел более воинственный Фрегар, и, возможно, купцы боятся потерять барыши из-за войн. – Я… нет, я нет.

Летняя Дева опустила клинок лишь на полдюйма, не больше. Она уверенно обращалась с кинжалом. Даже куртизанке, жемчужине Браавоса, иногда приходится бояться за свою жизнь, особенно если мужчина выложил за нее целое состояние и теперь чувствует себя вправе делать все, что захочет.

– Зачем ты вернулась, дитя?

– Я… я искала сира Джастина. – В данный момент лучше говорить правду. – Он мне нужен.

– Зачем?

Ответить на этот вопрос гораздо труднее. Главное – не выдать себя ни голосом, ни взглядом.

– Чтобы убедиться, что он вас освободил. Это ведь несправедливо. Ну, что трибунал считает вас виновной.

Летняя Дева издала короткий, безрадостный смешок.

– Справедливо? Кто говорит о справедливости, дитя? Разве справедливо то, что случилось со мной или с тобой? Я действительно подстроила, чтобы Антариона убили. Мне повезло, что половина судей в кармане у Фрегара. Скорее всего, меня приговорят к домашнему аресту на год-другой, не больше. А Масси здесь нет.

– Где он? В Железном Банке?

– Да, насколько мне известно.

– Значит, нам нужно пойти туда и найти его.

Куртизанка отнеслась к ее словам скептически.

– Неужели мое помилование настолько важно, что мы должны проникнуть в Железный Банк, самую неприступную крепость в городе, не считая Черно-Белого Дома, и…

Это не сработает, поняла девочка. Что ж, придется сказать ей.

– Черно-Белого Дома больше нет.

– Что? – Летняя Дева с изумлением воззрилась на нее.

– Черно-Белого Дома больше нет, - упрямо повторила девочка. – Я разрушила его.

На лице куртизанки появилось странное выражение. Она наклонила голову и пристально посмотрела на девочку, шевеля губами, словно шепча молитву, а потом отвернулась и, похоже, приняла решение.

– Очень… очень хорошо. Но меня обвиняют в убийстве, тебя тоже скоро обвинят. Мы не можем явиться туда открыто.

Как ни удивительно, но эта трудность оказалась легко преодолимой. Никто не задает вопросов куртизанкам, а у Летней Девы остались драгоценности, платья и вуаль, чтобы скрыть ее внешность, - к тому же она владела искусством менять цвет волос и черты лица. «Всего лишь капелька женской магии, - кажется, так сказал Якен, - Она не одна из нас». Но куртизанка явно многое знала о Безликих. По крайней мере, достаточно, чтобы новость об их уничтожении заставила ее действовать. Почему?

Замаскировать девочку оказалось труднее. Даже в самую темную безлунную ночь она не могла сойти за прекрасную изящную леди, и хотя очень немногие в Браавосе могли узнать ее настоящее лицо, она не хотела рисковать. Но потом девочка вспомнила, как выглядело ее отражение в черной воде фонтана: нечеткое, постоянно изменяющееся. Тогда она поняла, что если захочет, если попытается, то сможет изменить лицо по своему желанию.

По крайней мере, так ей казалось. Девочка сморщилась и изо всех сил сосредоточилась, но у нее получилось только сделать нос более крупным и скосить один глаз. Нужны годы тренировок, чтобы полностью и без усилий менять внешность, как это делал Якен, и с каждым преображением приносить в жертву часть себя. Девочка проделывала нечто похожее, переселяясь в Нимерию, и может быть, из-за этого у нее не получается изменять собственное тело. Наконец ее пришлось переодеть в пажа, и эта роль показалась ей странно знакомой. Пока она держит язык за зубами, смотрит в пол и держится в тени, никто не обратит на нее внимания.

Преобразившись, они вышли из дома. Никто из охранников не попытался их остановить, и в надвигающихся сумерках они казались не более чем тенями. В украшениях Летней Девы отражался свет факелов. Она оделась как можно роскошнее, словно готовясь встретиться с топором палача. Никто. Рамси Болтон, Якен Хгар, Никто. Получилось ли? Мертвы ли они? Может ли девочка считать себя в безопасности?

Они сели в гондолу, притормозившую по знаку Летней Девы, и вновь поплыли по лабиринту каналов. После смерти Антариона люди сидели в тавернах, делясь слухами и строя предположения, а сейчас город будто вымер. Двери и окна заперты на засовы, и даже фонари погасли. Ветер все еще пах дымом, и девочка поймала себя на том, что тревожно оглядывается в ожидании погони. Ей все казалось, что она слышит какой-то шум, но вокруг никого не было.