Север помнит

Может быть, я и так уже прожил слишком долго. Башня окружена со всех сторон, кони все еще ржут в смертных муках. Упыри выломали дверь и вломились внутрь; раздался звон стали, слабым эхом донесшийся до Давоса, – воины Мандерли встретили мертвецов с боем. Храбрецы, каких я не заслуживал. Пора, подумал он, пора.

Давос Сиворт повернулся и побежал прочь.

«Трус, - кричал внутренний голос. – Предатель». Контрабандистам не свойственны бескорыстие и любовь к ближнему. Ты можешь утром пить вместе с другом и давним деловым партнером, а к вечеру он уже будет раскачиваться в петле над воротами в гавань; у тебя нет времени скорбеть, нужно поднимать черный парус и уходить с приливом, чтобы тебя тоже не вздернули. Честность вконец обесценилась; если кто-то предлагает подарок – это уловка; любой, кто заговаривает с тобой, пытается либо вытянуть из тебя деньги, либо передать в лапы властям. Давос нахлебался всего этого с лихвой. Если бы здесь было не так много упырей, если бы спина так не болела, если бы у него был еще один факел, если бы он не был так уверен, что если вернется в башню, то умрет ужасной смертью… здесь нет Оши, которая спасет ему жизнь, здесь нет кинжала из драконьего стекла… У него почти нет шансов снова встретиться с лордом Виманом, но даже если это случится, он не сможет посмотреть ему в глаза, так же как и Отцу Небесному. Он упал бы на колени и умолял бы лорда Мандерли о прощении за то, что так подвел его в час волка… Лорд Виман будет прав, если не признает Станниса своим королем, но Давос не сможет вынести это, просто не сможет… если кто-нибудь останется в живых, его найдут таким же сломленным и обезумевшим, как тот пленник, что умер от страха у его ног…

Давос, словно в бреду, шел по темному лесу. Он понимал, что у него ничего нет, кроме одежды и меча. Если я оглянусь, я пропал. Он пробирался сквозь высокие сугробы, разгребая их короткопалой рукой. Как никогда раньше Давос чувствовал себя не на своем месте. Я должен был умереть на палубе корабля, а не в этих северных землях. Но все-таки он пока жив, в то время как добрые и верные люди погибли. И его единственная надежда – бежать со всех ног. Если бы Бриенна была здесь… она бы не побежала… Никогда себе не прощу.

Казалось, прошла вечность, прежде чем звуки резни стихли. К этому времени Давос уже едва мог двигаться; холод, пронзающий спину, сковал его по рукам и ногам, ступни превратились в свинцовые бруски. Давос сунул руку под шкуры, ощупал рану и с ужасом обнаружил там дыру величиной с кулак – плоть омертвела и отвалилась. Боль от прикосновения была такая, что у него потемнело в глазах.

На горизонте показался лихорадочный кроваво-красный отсвет – начинало светать. Давос ушел не слишком далеко, но он больше не мог сделать и шага.

Он упал на колени и заплакал.

Задыхаясь от рыданий, он стоял на четвереньках, не в силах противостоять душащему его горю и чувству вины. Вокруг него кружили призраки, у каждого дерева было лицо. Дейл, Аллард, Маттос, Марик… Эдрик Шторм, малышка Ширен… лорд Виман, сир Вилис, Бриенна Тартская… Мария, Станни и Стефф… Оша, Рикон, сир Эдмунд Мандерли и другие… и Станнис, Станнис, а с ним Мелисандра. Ему даже показалось, что он увидел свою удачу, тонущую в водовороте кораблей, уходящих на дно Черноводного залива.

К тому времени как Давос пришел в себя, все вокруг стало серым. Значит, он пережил эту ночь, хоть и не заслужил этого. Теперь он совсем один, без товарищей, без еды, без лошади. Может быть, он рядом с Дредфортом, а может, посреди бескрайней заснеженной пустоши; он бежал, не разбирая дороги, так что теперь заблудился. В общем, он такой же мертвец, как и остальные.

Борясь с головокружением, Давос встал на ноги. Первый же шаг причинил такую боль, что он едва снова не упал; горло опухло и болело от рыданий, а от холода его разобрал кашель. Он не знал, куда идти и что делать. Можно попробовать вернуться и прибрать трупы; может, упыри не разнесли башню по камушкам. Но от одной мысли об этом Давосу стало дурно.

Но на нем все еще был черно-золотой плащ с коронованным оленем. Он все еще Десница Станниса Баратеона. Хреновый, правда, Десница, но уж какой есть. Он не может просто лечь в снег и ждать конца. Нужно найти выход.

Давос шел около часа, не ощущая и не осознавая ничего, кроме холода и боли, когда вдруг почувствовал, что рядом кто-то есть, и этот кто-то приближается. Конечно, он сразу вспомнил об упырях, но как бы несокрушимы они ни были, мертвяки не выходят при дневном свете. Тогда кто это?

Давос замер в ожидании, держа руку на мече. Впрочем, вряд ли от меча будет толк. Он – жалкий трус, и ему скорее пристало ползать на коленях, чем размахивать оружием. Меч нужно было использовать раньше, а сейчас, возможно, уже слишком поздно для…

Рядом хрустнули замерзшие ветки, и из-за призрачно-серых деревьев появился молодой человек. Живой, не мертвый. Высокий и полноватый, закутанный в мохнатый плащ из медвежьей шкуры, под которым не видно герба. Волосы у него длинные, темные и сухие, глаза – неестественно бледные. Его толстые губы кривились в ухмылке. На поясе у него висели потертые бурые ножны, ничем не примечательные, но у рукояти мерцал красно-золотой отсвет. Давос, даже оцепеневший и полуобезумевший от горя, насторожился, заметив этот свет.

Молодой человек поднял голову, заметил Давоса и замер. Он тоже невольно схватился за меч, но, приглядевшись, понял, что изможденный беглец не представляет угрозы.

– Эй, друг, - с улыбкой сказал он. – Странное место для путешествия.

– Да, странное. – Давос не узнал собственный голос, придушенный и надломленный от боли и усталости. Что-то в этом юноше ему сразу не понравилось. Может быть, я сбежал от упырей лишь для того, чтобы вляпаться в кое-что похуже, подумалось Давосу. Хотя что может быть хуже?

– Я сам проделал долгий путь, - продолжал молодой человек. – Пойдем со мной.
– Он протянул руку.
– Нам обоим не помешает подогретое вино, жаркий огонь и мягкая перина. Это недалеко. Ты, похоже, совсем выбился из сил.

Давос сделал шаг назад.

– Я пойду своей дорогой.

– Правда? – спокойно спросил юноша. – И куда же?

У Давоса не было ответа на этот вопрос, но чутье подсказало ему, что нужно остерегаться этого человека. Что-то в этом лице, в этих глазах… свет, этот странный свет… но мысли давались ему с трудом, он так устал, так измучился… хотя выбор невелик – или пойти с незнакомцем, или умереть от голода в зимнем лесу.

Он повернулся.

– Это щедрое предложение, но я думаю…

Шею сзади кольнуло. Это нож. Давос чувствовал зловонное дыхание молодого человека, ощущал странный жар… этот меч, что это за меч…

– Это очень щедрое предложение, - тихо сказал юноша. Значит, вот кто меня нашел. Нагого и умирающего во тьме. – И я не приму отказа. Ты идешь со мной. И скоро ты узнаешь, что я говорю правду. Дредфорт славится своим гостеприимством.

========== Дочь северянина ==========

Комментарий к Дочь северянина

Друзья, простите за задержку. Меня накрыли трудовые будни. Но я постараюсь в дальнейшем регулярно выкладывать главы. Вот очередная глава.

Девочка перестала плыть, только когда окончательно выбилась из сил. С каждым выдохом она ощущала привкус дыма, оставшегося в истерзанных легких. Задыхаясь и кашляя, она крепко вцепилась в сломанный причал и расслабила ноги, позволив им болтаться в воде, словно водоросли. Горящий Черно-Белый Дом давно скрылся за лабиринтом каменных зданий, но она знала, что пламя там еще бушует. Она чувствовала это всем телом. Хоть недолго и неудачно, но она все-таки была Безликой. Убив их, я убила и часть себя.