Север помнит

Дени легонько поцеловала сира Джораха в лоб и осторожно опустила тело своего храброго медведя на пол. Только тогда она спокойно подняла голову и встретила взгляд разномастных глаз карлика, стоящего неподалеку.

Он открыл было рот, чтобы представиться, а может, чтобы выразить соболезнования, но она оборвала его; ни в том ни в другом не было нужды.

— Тирион Ланнистер.

Карлик настороженно кивнул, не сводя с нее глаз.

— Он самый, хоть это и сомнительная честь, ваше величество.

Дени поднялась на ноги и подала ему руку, на которой он запечатлел краткий, благопристойный поцелуй. Она не имела понятия, что ей с ним делать, — может быть, нужно прогнать этого порочного и злонамеренного Беса прочь, а может, следует потребовать, чтобы он склонил колени и принес ей присягу, или ей стоит сделать его своим советником, — памятуя о судьбе высокородных лордов, с которыми ему доводилось иметь дело, это весьма опасный шаг. Джорах говорил, что хотел доставить Ланнистера к ней, — одним богам известно, зачем, — что его сестра-королева назначила награду за его голову, а еще будто карлику известно, кто нанял Золотых Мечей. Мормонт ясно дал понять, что ни на грош не верит этому человеку, но если Тирион хотел причинить ей вред, у него была хорошая возможность сделать это, пока она оплакивала сира Джораха. Нет. Ему нужно нечто другое.

— Вы поможете мне? — спросила Дени. — Когда я покидала Миэрин, его нельзя было назвать цветущим городом. Что-то не похоже, чтобы дела здесь наладились.

— Должен признаться, большая часть разгрома случилась по моей вине. — Он пытался говорить беспечным тоном, но его разбитое, изуродованное лицо оставалось мрачным. Он безобразен. Дени была заинтригована; если верить пословице, если человек уродлив снаружи, он уродлив и внутри, но она давно не верила пословицам. Этот карлик с низким лбом, отрубленным носом и жидкими белесыми волосами был похож на гремлина из сказки, на горгулью, сошедшую со стен Драконьего Камня. Но он — вестеросец, к тому же благородного происхождения, и среди прочих достоинств, вероятно, может распоряжаться богатствами Бобрового Утеса. Дени вернула себе драконов — по крайней мере, двух; она ощущала отсутствие Рейегаля, словно у нее не было руки или ноги. Но если она хочет продвинуться дальше, одних драконов мало, — ей в качестве союзников нужны люди.

— Вы все мне подробно расскажете. — Дени выпрямилась, поморщившись от боли в затекших ногах. Она бежала изо всех сил, пытаясь спастись от Даарио, петляя по опустевшим улицам, заваленным трупами и обломками. Вряд ли ей удалось бы убежать, но вдруг с высоты спустился Дрогон, фыркая и источая пар от неимоверного усилия. Дени взобралась на дракона, и тот, хлопая крыльями, поднялся в воздух, набрал высоту и, словно ведомый невидимым маяком, полетел к Великой Пирамиде. Это рог. Его позвал к себе рог, даже еще не прозвучав. Кто принес сюда эту ужасную вещь и с какой целью? Еще одна загадка, которую нужно разгадать. И у меня есть ощущение, что карлик может мне в этом помочь.

— Полагаю, сперва нам нужно решить, что делать с тремя трупами, — сказал Тирион. — Не знаю, слышали вы или нет, но ваш рыцарь высказал определенные пожелания насчет своего погребения.

— Вы… и это мне расскажете. — Помимо сира Джораха, в зале лежали еще два мертвеца — один в красных одеждах с угольно-черной кожей и гривой белых волос, а другой — воин в черном плаще с вышитым золотым кальмаром. — А еще мне нужно знать, кто эти люди, — первые экземпляры в нашей коллекции трупов. Но нам не обязательно самим заниматься этим. Я… найду сира Барристана и подготовлю план…

Выражение лица Беса заставило ее похолодеть. Дени повернулась к нему, чувствуя, как ужас словно льдом сковывает ее сердце.

— Нет, — выдохнула она. — Нет, только не говорите мне, что… — Сама мысль о том, что она потеряла и сира Джораха, и сира Барристана… нет, этого не может быть…

— Мне жаль, — ответил Тирион. — Опять же, во многом здесь моя вина, поэтому, если вы пожелаете навсегда изгнать меня, это будет заслуженным наказанием. Видимо, мне придется открыть новый континент, ведь на уже открытых мне нет места. Но Селми мертв. Ваш благородный лорд-муж Хиздар — тоже. Виктарион Грейджой удерживает половину этого города, а кхал Маго — вторую половину. Вот, ваше величество, краткое изложение событий, которые произошли в ваше отсутствие. Ах да, а еще я убил Гарпию, и Младшие Сыновья, какими бы ненадежными они ни были, более или менее в вашем распоряжении. Опять же благодаря мне. — Он пожал плечами. — Впрочем, я не прошу за это сделать меня лордом.

— Что? — У Дени голова шла кругом. — Гарпия… кхал Маго… Виктарион Грейджой? Младшие Сыновья… даже видеть их не хочу…

— Честно говоря, миледи, они тоже не слишком горели желанием вновь встретиться с вами. Надо признаться, никто особо не рассчитывал, что ваша встреча состоится. Все в городе думают, что вы погибли, а большинство предпочло бы, чтобы вы и дальше оставались мертвой.

Дени удивленно взглянула на него. Ее покоробила его прямота.

— Я их королева.

Тирион пожал плечами.

— Разумеется, это так, миледи, и я готов служить вам, но первое, что вам нужно узнать обо мне, — я совершенно неспособен лизать королевские задницы. Между прочим, именно из-за этого недостатка я и оказался у ваших ног. Если вы примете меня на службу, вам придется смириться с тем, что я привык говорить правду в глаза. Никаких ядовитых намеков и придворных интриг. Если вас это не устраивает — ищите себе другого беса.

Дени призадумалась. Признаться, ей было не по себе от прямолинейности Тириона, но сир Барристан мертв — о боги, ее храбрый старый рыцарь, что же с ним случилось? — а он был единственным в этом змеином гнезде, кто говорил ей правду. У нее столько вопросов, а у карлика, по-видимому, есть ответы…

«Он мне нужен», — поняла Дени. Правда, пока не ясно, в качестве кого — шута, советника, посла, казначея, мастера над шептунами, — должностей не счесть. Но сир Джорах говорил, что их было двое, Тирион и еще девочка. Они участвовали в потешных боях верхом на свинье и собаке. Возможно, она тоже может быть полезна?

— Прошу прощения, — сказала Дени, сама не понимая, почему так обращается к нему. Я — королева, я должна приказывать. Но она чувствовала, что с Бесом это не пройдет, а именовать себя королевой Миэрина, не предпринимая решительных мер, и вовсе глупо. — Сир Джорах… — Ее голос пресекся. — Он… говорил, с вами была девочка, Пенни. Где она?

Тирион взглянул на нее со странным выражением.

— Если не случилось новых бедствий, — наконец ответил карлик, — она должна быть в саду. Скажите, это возымело действие?

— Что возымело действие? — переспросила Дени.

— Рог. — Тирион покосился на витой черный рог, все еще зажатый в коченеющих пальцах сира Джораха. — Он подул в него неспроста. Это проклятый драконий рог из старой Валирии, весьма опасная штука, с которой лучше не связываться, но у Джораха не было выбора. Я уверен, что вашими драконами завладел Эурон Вороний Глаз, — в высшей степени неприятный человек, вам не стоит с ним встречаться, — и ему это удалось благодаря его брату Виктариону. Кстати, именно поэтому и погиб сир Барристан. Сир Джорах подул в рог, потому что его единственным желанием было служить вам, и он надеялся, что сможет уничтожить власть Эурона и вернуть вам ваших драконов. Но я отклонился от темы. Считаю нужным сообщить, что я уже летал на Визерионе, а теперь он снова ваш… если вы позволите ему причинить вред Пенни, я вам не слуга.

Дени была потрясена.

— Я заковала своих драконов в цепи, чтобы они не сжигали девочек заживо. Была одна, ее звали Хаззея… — Дени тряхнула головой, стараясь избавиться от воспоминаний. Ее удивила горячность карлика и его заявление, что он летал на Визерионе. У дракона три головы. — Это по моей вине они так одичали, но уже поздно сокрушаться. А почему эта Пенни так много значит для вас?

Тирион отвел глаза. Казалось, внутри него происходит яростная борьба; его маленькое бесформенное тело застыло и еще больше перекосилось от напряжения. Дени уже не ожидала услышать ответ, когда карлик наконец произнес: