Север помнит

Арианна прислушалась, нет ли какого шума наверху. Там все было тихо, поэтому она прижалась ухом к двери.

– …и вряд ли мы когда-нибудь сможем разгадать эту тайну, - донесся до нее голос Коннингтона. – Разве что ценой великой жертвы.

Эйегон горько рассмеялся в ответ.

– Вы хотите сказать, что пробудить чудовищ Драконьего Камня окажется потруднее, чем отрубить себе пальцы? Я это предвидел.

– Нет, милорд. Сотни лет ваши предки пытались вывести драконов, повелевать ими, совладать с ними. Все эти попытки превращались либо в фарс, либо в трагедию. А теперь…

– Это было раньше, - с обычным упрямством напомнил Эйегон своему названному отцу. – Моя тетка родила драконов, но не хочет или не может привести их ко мне. А как мы только что поняли по неудавшемуся штурму Королевской Гавани, даже слонов нам недостаточно. Нам нужны эти чудища.

– Люди завоевывали короны и удерживали целые царства одной лишь силой плоти и стали, а вы возлагаете свои надежды на фантазию, на мечту? – В голосе Коннингтона послышалось отчаяние.

– Ответьте мне прямо, милорд. Я ведь истинный Таргариен, рожденный от семени принца Рейегара, разве не так?

Молчание.

– Да, ваше величество. Конечно, это так.

– Люди называли моего отца последним истинным драконом, разве не так?

На этот раз молчание длилось дольше.

– Да, ваше величество. Называли.

– И он предсказывал, что я – Принц, который был обещан, спаситель королевства во времена льда и тьмы?

– Да, он так считал, милорд.

– Что ж, хорошо. Это риск, который я должен и могу взять на себя. Мы должны освободиться от Вариса, Иллирио, их шепотков, их интриг и их сыра. Кстати, милорд, раз уж мы заговорили о тайнах… вы так и не рассказали мне, что на самом деле случилось с вашей рукой.

И снова молчание, еще более длительное и напряженное.

– С моей рукой?

– У вас плохо получается изображать идиота, Гриф.

Коннингтон испустил хриплый безрадостный смешок.

– Я… поранил пальцы во время стычки в Штормовых землях. Я уже рассказывал вам, перед тем, как мы покинули Штормовой Предел. Пришлось их отрезать.

– Да, - сказал Эйегон. – Вы рассказывали. Остается только гадать, когда же вы соизволите поведать мне правдивую историю.

За дверью воцарилась такая устрашающая тишина, что даже Арианна содрогнулась. Наконец Коннингтон произнес:

– Это правда.

– Прошу вас, милорд. – Голос Эйегона звучал устало и огорченно.
– В чем дело? Почему вы так недолюбливаете это место? Это родовой замок моей семьи, отсюда сам Эйегон Завоеватель начал завоевание Вестероса. Несколько десятилетий правления Станниса Баратеона не могут это разрушить.

Арианна так и не успела узнать, что ответил Джон Коннингтон. В этот миг ее вдруг сильно качнуло, сбило с ног и ударило о переборку. Галея завертелась и закачалась на волнах, кренясь так сильно, что Арианна испугалась, как бы судно не перевернулось. Соленая вода с шипением хлынула сквозь все незадраенные люки, во все незаделанные щели, погасив качающиеся фонари и промочив Арианну с головы до ног. Корабль мотало и кружило, Арианна слепо пыталась хоть за что-нибудь уцепиться, но все, за что она хваталась, выскальзывало из пальцев. «Кажется, корпус не пробит», - подумала она, но вода тем не менее уже плескалась вокруг ее колен и поднималась все выше. Решив, что наверху безопаснее, она попыталась подбежать к люку, ведущему на палубу, но вдруг неожиданно наткнулась на переборку, которой, как ей казалось, раньше здесь не было. Ахнув, она упала на спину, погрузившись на два фута в ледяную морскую воду.

Мгновения тянулись бесконечно долго, но наконец это безумие закончилось. Галея постепенно выправилась, бурные потоки иссякли, стены и потолок приняли привычное положение. Арианна, запыхавшаяся и избитая, кое-как поднялась на ноги. В каюте Эйегона было угрожающе тихо, и принцессу внезапно посетило ужасное подозрение. Неужели он?..

– Эйегон! – Арианна, шлепая по воде, метнулась обратно по узкому проходу. – Ваше величество! С вами…

Она добралась до перекосившейся двери, с трудом распахнула ее и, спотыкаясь, вошла в каюту, в которой царил чудовищный беспорядок. Карты, свечи, секстанты, мечи, перья, книги, свитки пергамента, пузырьки с лекарствами и все прочее плавало под ногами, а Коннингтон лихорадочно пытался привести в чувства распростертого на постели принца. На повязках, закрывающих лицо Эйегона, проступила свежая кровь, - значит, рана снова открылась. Да и сам Коннингтон выглядел ненамного лучше. Кожаная перчатка, закрывающая покалеченную руку, была покрыта темной коркой засохшей крови; от напора воды ее почти сорвало с руки, и под ней виднелась…

Арианна моргнула несколько раз, чтобы лучше видеть. Она не могла сказать точно, но ей показалось… нет, не показалось… у основания костяшек, прямо под обожженными культями, виднелась твердая серо-черная корка. Ей вспомнилось, что когда они встретились в первый раз, Коннингтон пожал ей руку, и его пальцы показались ей слишком твердыми, будто каменными. Тогда она не обратила на это внимания. А еще это странное упорство, с которым лорд Джон отказывался объяснять, зачем он сам себе отрубил пальцы, и его видимый страх перед этим местом и каменными драконами…

На нее волной обрушилась страшная догадка.

– Вы с ума сошли? Отойдите от него!

Коннингтон, слишком занятый Эйегоном, даже не слышал, как она вошла. Он резко обернулся, выругавшись от неожиданности, увидел ее, понял, куда она смотрит и побледнел. Лорд Джон неловко прижал изувеченную руку к груди, но было уже поздно. Его реакция рассеяла последние сомнения Арианны.

– Миледи… Принцесса, прошу вас, позвольте мне объяснить, вы не знаете, что это…

– Я отлично знаю, что это! – Боги милостивые, может быть, он, сам того не сознавая, коснулся этой рукой Эйегона. У принца открытая рана, а эти жуткие обрубки… он что, не понимает, чего может нам стоить его гордость, его легкомыслие, его упрямство? – Немедленно отойдите от него!

Коннингтон вздрогнул, будто она ударила его. В кои-то веки ему нечего было ответить. Арианна оттолкнула его в сторону и уселась на насквозь промокший матрас рядом с принцем. Ресницы Эйегона затрепетали; издавая мучительные стоны, он начал приходить в себя. Арианна понимала, как ему плохо: он только что ударился головой об стену, а потом незаживший шрам на лице окатило соленой водой. Но увидев над собой ее лицо, принц закусил губу.

– Что… что случилось?

Разумеется, Арианна не знала, что ответить, однако они недолго оставались в неведении. Вскоре в коридоре послышались торопливые шаги, дверь отворилась, и в каюту ввалился ошалевший гвардеец.

– Ваше величество? Ваше величество!

Эйегон со стоном попытался сесть.

– Я в порядке, - слабым голосом произнес он, но было ясно, что это неправда. – Что это было, седьмое пекло?..

– Блуждающая волна. Здоровенная, никогда такой не видел. Хвала богам, что основной удар принял замок, иначе мы бы утонули. Мы видели, что прилив поднялся слишком высоко, но… - Гвардеец уныло покачал головой. – Волна поднялась над горизонтом, словно чудище какое-то. Куда ни глянь, все она. И шла так быстро, что нам оставалось только молиться.

Эйегон закашлялся.

– Какие у нас потери?

– Корабли все целы, ваше величество, но волной сорвало все шлюпки и поломало пару мачт. Много людей смыло за борт, и… - Воин поколебался, потом перевел взгляд на Арианну. – Среди них была ваша кузина. Может быть, ее уже выловили, м’леди, но…

– Элия? – Похоже, нынче всем Песчаным Змейкам грозит смертельная опасность. Неужели это наказание за грехи их отца? Хотя Арианна и любила своего дядю, Оберина Мартелла никак нельзя было назвать праведником, а памятуя, что Обара убила Мирцеллу, нужно признать, что у Змеек и собственных грехов хватает. Конечно, Элия Сэнд иногда ужасно раздражала Арианну своей безалаберностью, - а что с нее взять, в четырнадцать-то лет? – но девочка ничем не заслужила такой участи. – Найдите ее.