Север помнит
Шрифт:
Санса побледнела, но не двинулась с места.
– Лорд Нестор, - храбро сказала она, - это моя вина. Это я привела сюда Обгорелых и я отвечу за ущерб, нанесенный вашему замку. Если вы позволите мне объяснить…
Лорд Нестор – значит, вот кто это, Верховный стюард Долины, - покачал головой.
– Миледи, довольно. Вы принесли с собой лишь горе и разрушение. Без вашего вмешательства лорд Бейлиш надежно защищал бы Долину. Я не могу позволить, чтобы это продолжалось. – Он поднял руку, призывая своих людей. – Взять ее.
Это мой шанс. Бриенна шагнула вперед, и, к ее величайшему удивлению, сир Хиль последовал за ней.
– Милорд Ройс, - сказала она, выдохнув клуб пара. – Прошу прощения, но мой долг остановить вас.
Лорд Нестор в замешательстве замер.
– Может быть, вы согласитесь на добровольное помещение под арест… пока обстоятельства не прояснятся? Вашим… сподвижникам не причинят вреда, за исключением дикарей, которые должны немедленно убраться отсюда, и еще тех, кто отрубил руку лорду Темплтону. Их доставят в Девять Звезд для суда, и…
Бриенна застыла. «Я должна», - сказала она себе. Она совершила преступление и должна понести за это наказание… но добровольно покинуть леди Сансу, всего через несколько часов после того, как она наконец нашла ее… ей пришлось потратить месяцы на ее поиски, месяцы страха, страданий и одиночества… нет, после всего этого, после Джейме…
Сир Хиль откашлялся.
– Вот оно что, - сказал он. – Тогда вам, должно быть, нужен я.
Бриенна дернулась, но сир Хиль с силой наступил ей на ногу.
– Темплтон, небось, наплел вам, что это сделала женщина, - обратился он к лорду Нестору, - но если он желает сыпать себе, так сказать, соль на рану, и утверждать, что его победила какая-то баба, пускай, это его дело. Там, внизу, был такой бардак, да и темно к тому же. Спасибо лорду Бейлишу – это он прирезал инквизитора Веры, которого держал в темнице. Кстати, вам не помешает сходить и взглянуть, что там творится.
– Инквизитора?.. – лорд Нестор с изумлением уставился на него. – Вы шутите!
– Одна умная женщина как-то сказала мне, что мои шутки хуже, чем у мертвого, так что увы, я не шучу. У этого инквизитора нет ни кольца, ни печати, ни прочих знаков отличия, но, сдается мне, они обнаружатся в карманах у лорда Бейлиша, если вы перевернете его вверх ногами и потрясете хорошенько. Это может оказаться небезынтересным. – Сир Хиль пожал плечами и вытянул руки вперед. – Что ж, давайте, арестуйте меня и выдайте Темплтонам.
– Вы с ума сошли? – прошипела Бриенна ему на ухо. – Это сделали не вы, это была…
– Это сделал я, - отозвался сир Хиль, - и я не понимаю, почему вы так упорствуете. Скорее всего, они запрут меня где-нибудь и вскоре позабудут обо мне, в худшем случае отрубят правую руку. Может, если я стану как сир Джейме, то больше вам понравлюсь. – Он криво улыбнулся. – Прощай, Красотка. Не плачь на моей могиле.
– Вы поступаете глупо…
Слишком поздно. Сир Хиль подошел к изумленному лорду Нестору. Одичалые заворчали, что не позволят себя выставить, но леди Санса взглядом дала им понять, что придется подчиниться приказу Ройса. Бриенну, Пода и оставшихся членов Братства собрали вместе и выпроводили вон. Ни у кого не хватило духу задержать леди Бессердечную, но Санса подошла к ней, что-то тихо сказала и взяла покойницу за руку. Бриенна ни разу не видела их обеих вместе, но даже по изувеченному, тронутому тлением лицу можно понять, что когда-то мать и дочь были очень похожи. Ей даже почудилось, что в безумных красных глазах мелькнуло отражение Кейтилин Старк, женщины, которая помнила Сансу и пыталась сдержать себя ради дочери. По просьбе лорда Нестора Санса учтиво согласилась подвергнуться заточению до тех пор, пока беспорядки не улягутся, и Бриенна оказалась запертой в холодной камере одной из башен вместе с обеими дамами из дома Старков, живой и неживой.
Завидев ее, леди Бессердечная гневно зашипела и сделала движение, будто собиралась напасть, так же, как напала на Мизинца, но тут вмешалась Санса. Она отвела свою мать в сторону
и тихо объяснила ей, что произошло: Бриенна принесла ей присягу, она не нарушила клятву, вынесла множество испытаний, чтобы попасть в Долину, и теперь здесь, чтобы служить ей, отказавшись от надежды обрести дом и семью. Это была истинная правда, и Бриенна почувствовала, как слезы жгут ей глаза. Она, скорчившись, улеглась на маленьком жестком тюфяке в углу камеры. У нее снова началось кровотечение, нижнее белье заскорузло от крови, а все тело болело и ныло.Часы медленно тянулись, сменяя друг друга. Кто-то принес им еду, но к ней притронулась только Санса. Леди Бессердечная недвижным часовым сидела у окна, глядя вниз во двор. В конце концов Бриенна погрузилась в беспокойный, лихорадочный сон, но сны не принесли ей утешения. Смутные, обрывочные видения преследовали ее и наконец загнали в угол, шепча и вздыхая.
«Ты явилась мне во сне», - однажды сказал ей Джейме.
Бриенна проснулась, не помня, сколько времени прошло. Сквозь окно камеры сочился бледный утренний свет. Она была одна; Санса и леди Бессердечная исчезли. Бриенна чувствовала себя опустошенной, выжатой и хрупкой, словно стеклянная ваза, но голова не кружилась, и ей удалось сесть, а когда она добралась до горшка в дальнем углу камеры, свежей крови не было. На столе осталось немного еды, и она с удивлением обнаружила, что к ней вернулся аппетит. Бриенна села и позавтракала, глядя на укрытые снегом горные вершины, в клочья разрезающие золотисто-розовые облака. Красивые и смертоносные.
Бриенна почти закончила завтракать, когда в дверь резко постучали, и она неловко поднялась, чтобы встретить пришедшего. Это оказался один из гвардейцев лорда Ройса, который пропустил мимо ушей ее вопросы, но снизошел до того, чтобы сообщить ей, что ему приказано препроводить ее в Большой чертог. Прикусив язык и гадая, к добру это или к худу, Бриенна последовала за ним.
Снаружи было очень холодно. Они пересекли двор, в котором еще были видны следы разрушений прошлой ночи (или позапрошлой ночи, а может, позапозапрошлой; Бриенне казалось, что она проспала целый век, как леди из песни). В Воротах Луны, кажется, установилось хрупкое перемирие, по крайней мере, в ходе междоусобных распрей замок не рухнул, и в мерзлой грязи не было ни одного трупа. Бриенна пригнула голову, пытаясь укрыться от ледяного ветра. Наконец они вошли в крытый переход на другой стороне двора, а затем – в Большой чертог.
Санса, леди Бессердечная и разбойники из Братства были уже там; некоторые выглядели так, словно согласились на временное заточение менее охотно, чем остальные. Черные волосы сира Джендри были взлохмачены, а у Джека-Счастливчика виднелась пара-тройка синяков, но оба вели себя относительно пристойно и молчали в присутствии благородного общества, которое состояло из лорда Нестора Ройса, леди Аньи Уэйнвуд (судя по эмблеме на ее плаще, это была именно она) и…
Бриенну словно молнией ударило. Она еще раз пригляделась, полагая, что обозналась, но нет, ошибки быть не могло. В последний раз она видела его в чертоге лорда Мандерли в Белой Гавани вместе с лордом Талли, который выдавал себя за другого, и капитанами Ланнистеров, ошалевшими после того, как их флот сожгли прямо в гавани. Сир Аддам Марбранд? Точно, это он, провалиться мне на месте. У него был изрядно потрепанный вид, лицо заросло щетинистой бородой, такой же огненно-красной, как и волосы. Его сопровождал - странное дело – отряд воинов, одетых в цвета дома Мандерли. Что бы он ни сделал, чтобы изменить свою судьбу, это нечто из разряда чудес.
– …высадились в Чаячьем городе, - говорил Марбранд лорду Нестору, - и поскакали сюда во весь опор. Почти загнали лошадей и нескольких наших товарищей в придачу. Но мешкать нельзя. Как я уже сказал, я поклялся служить лорду Вилису и Северу. От дома Ланнистеров ничего не осталось, с ними невозможно заключить союз для защиты живых от мертвых. Когда мы покидали Белую Гавань, там ходили слухи об огромном войске упырей, идущих на юг. Я прибыл в Долину по приказу лорда Вилиса, чтобы выяснить, что на самом деле здесь происходит, и чтобы набрать людей для битвы.