Север помнит

– Черный брат, - сказала она. Голос у нее был высокий и чистый, слаще тысячи поцелуев, печальнее тысячи слез. – Ты очень далеко от дома.

– Я… - Сэм пытался подобрать ответ. И не смог. – Я знаю.

– Здесь живет принц зеленого царства. Сюда просто так не попадают. Ты что-то ищешь. – Дитя вскинуло голову. – Или от чего-то бежишь.

– И то и другое, - хриплым шепотом признался Сэм. – Я не могу вернуться.

– Ты и не вернешься. – Ее, казалось, позабавил его ответ. – Тебе еще долго идти, Сэмвел Тарли.

Все происходящее казалось совершенно невероятным, но то, что она назвала его по имени, потрясло Сэма больше всего. Он едва удержался, чтобы не спросить, откуда она его знает. Вместо этого он спросил наобум:

– Ты поможешь мне?

– Это не мне решать. На то воля принца.

– Отведи меня к нему.

Это развеселило ее еще больше.

– Он очень далеко. Дальше, чем ты сможешь дойти, даже если будешь идти сто дней и сто ночей. Но тебе нельзя тратить на это время и силы.

– Но ты можешь отвести меня к нему, - упрямо повторил Сэм. – У тебя есть сила.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

– Это дорого стоит.

– У меня нет золота.

Она засмеялась журчащим смехом, словно весенний ручей в половодье.

– Золото! Андалы вынули его из костей земли и сделали своим идолом, своим богом, вторым после чужих нам Семерых и своего преклонения перед железом, пламенем и страхом. На что мне золото?

– Тогда чего ты хочешь? – Что бы это ни было, я должен дать ей это.

– Мы голодны, Сэмвел Тарли, - просто сказало Дитя Леса. – Голодны, замерзли и заблудились, так же, как и ты. Мы, как и ты, прячемся в страхе перед белыми тенями с голубыми глазами и ледяными клинками. Они с каждым мигом вгрызаются все глубже в корни чардрев, разрушая и отравляя их. У нас осталось совсем немного крови принцессы одичалых, а человеческая кровь – сила, любовь, храбрость, живущие в сердцах смертных людей, - это единственное, что может спасти нас. Ты дашь нам свою кровь?

Сэм уже открыл рот, чтобы ответить, но ее последние слова, словно молотом, оглушили его.

– Ты… ты сказала, принцесса одичалых? Вель?

Ее глаза сверкнули.

– Человеческие имена для нас лишь ветер.

– Ты… ты лжешь. Ты видела ее. Она была здесь? – Сердце Сэма заколотилось. Как Вель удалось покинуть Черный замок и попасть сюда? С кем она пришла? А может, ее похитили из заточения, выпили ее кровь и оставили ее труп гнить среди извилистых корней? – Где я?

– Под холмом, Сэмвел. – Она, похоже, удивилась этому вопросу. – Очень глубоко под холмом.

Очень глубоко. И все-таки он видел звезды.

– Это ведь все не взаправду, да?

– Это зависит от тебя. Время и пространство для нас не то же самое, что для тебя. Жизнь для нас лишь миг. Но мы чувствуем приближение опасности. Итак, скажи мне. Каков твой выбор? Ты будешь питать нас своей силой или нет?

– Я… - Сэм струсил. В чем бы ни заключалось это испытание, ему уже не хотелось проходить его. Но он не мог вернуться назад. Сарелла пожертвовала собой ради него. Джон и Лилли хотели бы, чтобы он был храбрым. – Во мне нет никакой силы.

– В тебе есть гораздо больше, чем ты думаешь.

Несколько мгновений Сэм молчал. Он сжал кулаки, по старой привычке вознес молитву Матери, но ответом ему была лишь бездонная тишина. Наконец, не дав себе времени передумать, он поспешно произнес:

– Хорошо.

Она улыбнулась, а может, ему только показалось, затем подняла руку, и Сэм увидел, как в темноте что-то движется. Бесчисленные создания, такие же, как она. Диковинные глаза, черные ногти, острые зубы… их были тысячи, все они издавали странный печальный звук, который не был похож ни на одну из песен, которые Сэму доводилось слышать. Этот низкий, первобытный рокот одновременно обжигал и леденил его. Песнь льда и огня.

За миг до того, как первый из Детей Леса коснулся его, Сэм понял, что сейчас произойдет. Он с тихим стоном закрыл глаза, но все равно почувствовал резкую боль, когда в его плоть вонзились зубы и оторвали кусок. Еще один укус, и еще, и еще. Маленькие рты вцеплялись в него и не отпускали, разрывая его на кусочки. Они ели его. Ели заживо.

Колени у Сэма подогнулись, и он даже не понял, как упал.

Долго-долго он не чувствовал ничего, кроме боли. Его сердце мерно билось - кусок окровавленной мышцы в растерзанной груди. Сэм не мог открыть глаза, ведь он знал, что увидит свою смерть. У него просто не хватало духа смотреть. Он вспомнил, как отец, вырезая сердце у оленя, обыденным тоном сказал ему, что завтра ему придется надеть черное или же они поедут на охоту и с ним приключится несчастный случай. На меня уже охотятся, милорд, но не в том смысле, как вы думаете. Ему захотелось рассмеяться, словно самое худшее уже позади и теперь уже не нужно бояться. Какая жестокая шутка – тому, кто всю жизнь трясся от страха, только после смерти можно не бояться. Матери впору прослезиться. Отец бы точно не заплакал. Лорд Рендилл вообще не знает, что такое слезы.

Однако Сэм медленно начал понимать, что он по-прежнему не совсем мертв. Он застрял где-то посередине между сном и явью, там, где сновидения такие яркие и живые, что кажется, будто все происходит взаправду. Ему было больно, значит, у него все еще есть тело. Сэм пошевелил рукой, потом ногой. Он лежал на мягкой шуршащей постели из листьев. Он вспомнил песню, что пела лесная девушка. Он сам пел ее давным-давно вместе с сестрами. Ему захотелось еще раз спеть с ними эту песню в последний раз.

Внезапно Сэм открыл глаза.

Над ним стоял Бран Старк.

Если бы это были лорд Тайвин Ланнистер и Эйерис Таргариен, в обнимку распевающие «Медведя и прекрасную деву», Сэм удивился бы меньше. Он вспомнил сломанного мальчика, которого провел сквозь ворота в Твердыне Ночи. С ним был полоумный великан, двое невысоких болотных жителей и огромный серый волк. Мертвый принц, чью тайну он поклялся не раскрывать даже Джону. Но теперь серые старковские глаза Брана стали золотисто-зелеными, как у Детей Леса, на нем было странное одеяние из шкур и листьев, и он стоял на ногах, на здоровых ногах. Он больше не калека, но уже и не человек.

– Бран? – тихо-тихо прошептал Сэм. – Ты… помнишь меня?

Бран задумчиво покачал головой, но ответил не сразу. Когда он наконец заговорил, его голос был по-прежнему мальчишеским, но в нем звучала тысяча шепчущих голосов, словно сквозь него вещал великий и древний оракул.

– Я помню тебя.

– Где… - Сэм попытался сесть. Опустив взгляд на руки, он обнаружил, что они вполне узнаваемо принадлежат ему, но все покрыты множеством багровых кровоточащих шрамов от зубов Детей Леса. Значит, он все еще здесь и все еще жив! – Это ты зеленый принц?

Бран улыбнулся.

– Тебе нужен ответ?

– Н-нет. – Сэм отчаянно пытался собраться с мыслями. – Вель здесь?

Бледное, ничего не выражающее лицо Брана осталось непроницаемым.

– Она была здесь.

– И… давно?

– Я не помню. – Бран пожал плечами. – Она ушла.

– Одна? – умоляюще спросил Сэм. Вель, наверное, самая независимая и решительная женщина во всем белом свете; если она оказалась в этом странном месте, то уж точно сделала все, чтобы выжить. Но ему нужно было знать ответ. – Она была одна?