Север помнит

Дени невольно бросила взгляд на Тириона Ланнистера. Когда она спросила Беса, как он переносит морское путешествие, карлик ответил, что не помнит, потому что последний морской переход провел как в бреду, среди мочи, дерьма, блевотины и выпивки, перекатываясь из одного угла каюты в другой.

– Если нас не потопит бурей или не захватят работорговцы, миледи, я полагаю, что это путешествие пройдет лучше, чем предыдущее. Впрочем, если вдруг у нас где-то завалялась фляга вина, я буду только рад.

Вино у них было, но Дени не позволила Бесу завладеть им. В трезвом виде Тирион был незаменим: проницательный, изобретательный, дальновидный, обладающий бесценными познаниями о дворцовых интригах и защите Королевской Гавани. Дени несколько раз спрашивала его совета, когда они разрабатывали стратегию, и Тирион – опять же, пока был трезв, - не давал ей повода жалеть о том, что она сделала его наездником Визериона и, по сути дела, своим Десницей.

Однако Дени пришлось столкнуться с тем, что Тирион при первой же возможности напивается вдрызг и становится совершенно бесполезен; кажется, он просто не способен остановиться вовремя. В таком состоянии он то превращался в мерзкого развратника, каким его и описывали злые языки, то целыми часами сидел один и огрызался на всех, кто попадался на глаза, - в особенности на Пенни. Дени не понимала, почему Тирион так переменчиво относится к этой девочке, к собственной дочери, но из того, что Бес рассказал ей, она понимала, что история о происхождении Пенни – не из приятных. И теперь он тоже возвращается в Вестерос, из которого сбежал, обвиненный в измене, цареубийстве и убийстве родича. Неудивительно, что он даже больше взвинчен, чем она.

Дени пригляделась, и решив, что Тирион выглядит не более пьяным, чем обычно, подошла к нему.

– Милорд.

– Ваше величество. – Он настороженно изучал ее разномастными глазами. – Если вы хотите спросить, сколько еще плыть, боюсь, я не смогу дать вам удовлетворительный ответ. По-видимому, долго. Нам нужно идти на юг почти до побережья Соториоса, чтобы обогнуть Дымное море, – любой железнорожденный, который не находится под командованием Эурона Вороньего Глаза, скорее позволит себя охолостить, чем проплывет рядом с Валирией. Рок все еще витает над этим местом.

– Рок. – Дени выросла на рассказах о том, как боги обрушили свой гнев на слишком возвысившееся и возгордившееся государство, но подробности ей были неизвестны. – А как это произошло?

Тирион с недоумением взглянул на нее.

– Разве ваш брат вам не рассказывал?

– Визерис… не любил рассказывать о прошлых поражениях и бедствиях. В его жизни их и без того хватало. – К своему удивлению, Дени с грустью вспомнила о брате, о его унынии, его безумии, о том, как он мечтал, страшился и надеялся увидеть тот день, когда Таргариены вернутся и возьмут то, что принадлежит им по праву. Ей не хотелось, чтобы он был жив, ведь он обязательно бы все разрушил, но она надеялась, что он хотя бы узнает, что этот день настал. Когда он продал корону матери, в нем угасла последняя радость. Обрадовался бы он, если бы увидел, что я вернулась и надела новую корону? Или он впал бы в бешенство, что это сделала я, а не он?

Дени покачала головой, отгоняя призраков.

– Он рассказывал только, что Валирия была разрушена по камешку, до самого основания, и на ее руины наложено могущественное проклятие. Любой глупец, который попытается возродить ее снова, будет уничтожен.

– Примерно так, - согласился карлик. – Мейстеры до сих пор спорят, что это было, – гнев богов или стихийное бедствие. В любом случае, зрелище наверняка получилось захватывающее. Я читал, что Валирия жила огнем и погибла в огне. Каждый холм на протяжении пятисот миль изверг из себя дым, пепел и пламя, иссушившее озера, спалившее даже драконов в воздухе. Черная кровь демонов хлынула на Край Долгого Лета. Все здания либо провалились в трещины, открывшиеся в земле, либо утонули в кипящей лаве. И даже сейчас воздух там такой жаркий, что у любого человека кровь закипит и свернется в жилах. За исключением разве что Вороньего Глаза, если верить истории о том, что этот драконий рог он нашел в Валирии. Если так, то это весьма плохо, учитывая…

Сзади раздался низкий, мрачный, хриплый смех.

– Карлик, ты дурак. Валирия не сгорела. Она утонула.

Дени и Тирион, захваченные врасплох, одновременно обернулись и увидели Виктариона Грейджоя во… нет, во плоти, пожалуй, не самое подходящее выражение, но больше в голову ничего не приходило. После того как железный капитан принес присягу королеве Дейенерис, он вел себя так, словно всю жизнь ей служил, но Дени все равно избегала поворачиваться к нему спиной. Кажется, он и вправду не тонет, – он просто обязан был утонуть, когда пришла волна, - а еще он пытался убить ее тогда, на берегу. А теперь он правит кораблем, который несет ее домой. Виктарион – опытный воин и по-своему верный. Чего же еще?

– Утонула? – повторила Дени, вспомнив Миэрин. – Каким образом?

– Как обычно. – Виктарион пожал плечами. – Огромная стена воды обрушилась на прекрасный Велос и на невольничий порт Гозай, отправив их на дно морское. Когда мы плыли к вам, то встали на якорь у Кедрового острова. Там густой тихий зеленый лес, дичь не боится человека, кругом разбитые статуи и разрушенные дворцы. А еще бури, которые налетают из ниоткуда, небо, белое, жаркое и бесконечное, словно пустыня, и вода, бирюзовая у берега и почти черная на глубине. Там мне снились мрачные, зловещие сны, а в последнюю ночь, что я провел на том берегу, я проснулся, и мой рот был полон крови. Утонувший Бог подал мне знак, чтобы я не оставался в этом месте. Оно проклято.

– Очень мило со стороны Утонувшего Бога, что он предупредил тебя, - едко заметил Тирион. Карлик и железный капитан с трудом выносили друг друга; Виктарион даже предложил Дени выбросить Тириона за борт в качестве жертвы, ради хорошей погоды и быстрого плавания, но та резко осадила его. – Но все-таки Валирия сначала сгорела. А волна пришла позже.

– И, кажется, она вернулась. – Дени взглянула на него. – Когда случился Рок?

– За сто лет до Эйегона Завоевателя, миледи, если я правильно помню уроки истории. Ваш предок замыслил захватить Семь Королевств, чтобы вернуть дому Таргариенов утраченную славу. Ваша семья была одна из немногих, кто спасся после Рока.

– Да, они перебрались на Драконий Камень. Я там родилась. А теперь я плыву в Вестерос, как и Эйегон, после почти такого же Рока. – Дени чувствовала, что это не случайное совпадение. Ее посетила еще одна мысль. – Мы уехали с Драконьего Камня, когда я только что родилась, поэтому я ничего не помню, но Визерис рассказывал мне о каменных чудищах, которые заполонили замок. О драконах, химерах, горгульях и всяких других. Возможно ли, что они… больше, чем камень?

Тирион пристально посмотрел на нее.

– Двух драконов вам недостаточно?

Я не знаю. Их должно быть три, но Рейегаль где-то очень далеко, а Дрогона и Визериона, зловещими черными тенями парящих в сумеречном небе, может быть, скоро ожидает их собственный Рок. Если можно пробудить других… Дени знала, что ее родичи бесчисленное множество раз пытались превратить мертвый камень в живой огонь, и часто их попытки приводили к трагедиям. Однако Дени считала, что, как и пророчества красных жрецов, ошибки ее семьи имеют мало отношения к ее будущему.

Мысли о красных жрецах, драконах, завоеваниях и Таргариенах заставили ее вспомнить о том, что ей рассказал Финтан; о чудесном спасении ее племянника. Дени терялась в догадках, как Эйегону удалось выжить. Она решила, что не выйдет за него замуж, чтобы стать всего лишь женой короля. А еще ей вспомнилось, что перед тем, как на них напали кровные всадники кхала Чхако, сир Джорах сказал ей, зачем он хотел привести к ней Беса: Тирион путешествовал по Ройне с каким-то отрядом, который нанял Золотых Мечей. Эти люди старались скрывать свои истинные имена, но карлик догадался, кто они такие. И Дени внезапно тоже догадалась.