Север помнит
Шрифт:
Он больше ничего не видел и не чувствовал. Ничего кроме боли и яркого света. Кожа трескалась, кровь кипела, шипя, словно кислота. Какого бы цвета ни был дракон, важней длина когтей. Не верю я, что коготь твой острее и прочней.
Лорд Джон улыбнулся, хотя ему уже нечем было улыбаться. Его руки, сердце и душа почти сгорели, пламя вздымалось все выше и выше, с треском облизывая стены. Боль была невыносимой, а ослепляющий свет - ярче солнца, чище, белее…
Он поднимался, чтобы встретить свой конец.
Он ничего больше не боялся.
Внизу, на древних плитах Драконьего Камня, догорал кусок обугленного мяса. Но это был уже не Джон Коннингтон. Джон Коннингтон превратился в дух, в фантом, в легкое дыхание ветра над водой, в солнце, выглядывающее из-за облаков. Он поднимался все выше и выше. И наконец увидел неясную фигуру, быстро приближающуюся
«Джон, - с печальной улыбкой произнес Рейегар Таргариен. – Как ты долго».
«Слишком долго, мой серебряный принц», - прошептал Джон Коннингтон и взял его за руку.
========== Санса ==========
Они собрались во дворе Ворот Луны в предрассветной тьме. На востоке на зазубренных вершинах гор показались слабые розовые и лавандовые отсветы. Воздух был таким холодным, что казался твердым, словно ледяной гроб для принцессы из песни. Которую может пробудить лишь поцелуй. Теперь эта мысль казалась Сансе глупой. Она сражалась и убивала, бежала и боялась, проливала кровь и страдала, мерзла и горела, чтобы выжить, перейти через горы, вернуться в Долину и довести дело до конца. Принцессе из сказки такие приключения даже не снились, но Санса не сильно печалилась. Придется написать новые песни. Когда война закончится.
Она окинула взглядом свое войско. Леди Бессердечная решила остаться в Воротах Луны, а вместе с ней и Торос, ее посредник и переводчик. Они должны были проследить, чтобы лорды Долины выбрали подходящее наказание для Бейлиша, но Санса сомневалась, что ее мать дотерпит до суда. Она убьет его при первой же возможности. Это единственный способ для нее наконец упокоиться с миром. Несчастная измученная душа. Предположительно, Торос должен будет помешать ей, но красный жрец хорошо понимает, что для его госпожи означает смерть Петира Бейлиша. Кроме того, Санса знала, что многие в Долине, и в особенности Корбреи, не станут горевать, если с бывшим лордом-протектором приключится какой-нибудь несчастный случай, прежде чем ему удастся опять обвести всех вокруг пальца. Сансе все это было не по душе; она искренне хотела вернуть закон и порядок в раздираемую междоусобицами Долину. Однако она ничего не могла поделать, не брать же Мизинца с собой в Королевскую Гавань. Его жизнь больше не в ее руках, она навсегда освободилась от него.
Сир Хиль Хант тоже должен был остаться – его заключили под стражу за то, что он отрубил руку лорду Темплтону, однако Санса была уверена, что рыцарь кого-то покрывает. Она знала его совсем недолго, но все это короткое время он верно служил ей, и она намеревалась вернуться и освободить его. А может, и сделать кое-что еще. Было ясно, что, несмотря на свой цинизм и вечные остроты, сир Хиль искренне привязан к Бриенне, и если воительница примет его ухаживания, они могут стать хорошей парой. Подрик и Бриенна, разумеется, следовали за Сансой; теперь никакая сила не заставит их разлучиться с ней. Сир Аддам Марбранд вместе с Обгорелыми собирался отплыть в Белую Гавань, чтобы сражаться с ордой злобных тварей, пришедших из-за разрушенной Стены. У остальных членов Братства был выбор – они могли либо плыть с ним на север, чтобы встретиться с врагом, или последовать за Сансой на юг, навстречу столичным интригам. Зная их характер, Санса предположила, что они выберут первое.
Настало время покинуть замок. Чувствуя комок в горле, Санса повернулась к темному силуэту леди Бессердечной, которая стояла поодаль от основного отряда, глядя вверх, на тонкие заснеженные башни Орлиного Гнезда, торчащие, словно стрелы в колчане на плече у горы. Санса легонько прикоснулась к рукаву потрепанного плаща.
– Матушка?
Леди Бессердечная медленно перевела на нее взгляд красных глаз, уже не столь безумный и полный ненависти, как раньше. Теперь в ее глазах была лишь усталость, а еще хрупкая, мучительная печаль. Пустая оболочка, некогда принадлежавшая Кейтилин Старк, как всегда, не произнесла ни слова, словно молчаливый страж. Санса обняла ее и прижала к себе, понимая, что это в последний раз. Она вспомнила, как, стоя внутри полого холма перед Братством, впервые поняла, кто перед ней. Тогда она зарыдала так, словно ее разрывали на части, а потом подошла и заглянула ей в лицо. И я этому рада. Леди Бессердечная зашла так далеко не только благодаря истлевшему, безумному желанию отомстить Мизинцу и всем ее врагам, но еще благодаря оставшемуся в ней слабому призраку живой женщины с неистовым
любящим сердцем, самой гордой волчицы из всех, кого Санса знала.Сдерживая слезы, она быстро поцеловала леди Бессердечную и готова была уже отступить; как и всегда, мертвая женщина не ответила на ее прикосновение, но и не отвергла его. Но внезапно мать обняла ее и перевязанными руками погладила по голове. Их взгляды встретились, и в этот миг Санса увидела в глазах леди Бессердечной гордость, благословение и прощание.
Санса прикусила губу, поцеловала кончики пальцев и прикоснулась ими к разодранной белой щеке, скрытой под капюшоном. Сделав над собой неимоверное усилие, отпустив свое прошлое и разом повзрослев, она повернулась, пересекла двор и подошла к ожидающим лошадям. Сир Аддам подал ей руку и помог сесть в седло. Бриенна и Под решительно держались рядом с Обгорелыми – ее людьми, которые должны были провести их через Лунные Горы и по пути присоединить к себе других дикарей. Как только они пересекут перевал к северу от Редфорта и спустятся в продуваемые всеми ветрами прибрежные низины, то довольно быстро доберутся до Чаячьего города, где ожидают корабли сира Аддама. Если им не помешают боги или демоны, меньше чем через две недели она окажется в Королевской Гавани.
Санса поерзала в седле, поправляя тяжелые юбки, плащ и покрывало; она оделась совсем по-зимнему, но все равно ожидала, что этого будет недостаточно. Крепостная решетка поднялась; Санса окинула прощальным взглядом темный замок. Она представила, как Мизинец смотрит на нее из одинокого окна в высокой башне. О чем он думает? Может быть, он гордится тем, что так хорошо ее выучил и теперь она может играть в эту игру? А может, он кипит от бессильной ярости и ревности, глядя, как после того, что он совершил, чтобы добиться своего, добыча ускользает из его рук. Возможно, он считает, что мир в очередной раз отверг его, в очередной раз плюнул ему в лицо. А еще он понимает, что, скорее всего, уже мертв, и не важно, кто именно нанесет удар.
Санса покачала головой, изо всех сил стараясь изгнать Мизинца из своих мыслей. Впереди долгий холодный путь, и в ее сердце больше нет места призракам. Несмотря ни на что, Долина стала для нее убежищем от холода и лишений. А теперь она уезжает.
Высоко подняв голову, выпрямив спину и не оглядываясь, Санса Старк выехала из Ворот Луны навстречу занимающемуся зимнему утру.
Отряд с трудом пробирался по крутым скользким тропам, змеиными языками извивающимся по склону горы. Разговоров никто не затевал. Обгорелые, словно горные козлы, всякий раз находили тайные тропки, недоступные тем, кто не знаком с этим диким краем. Они без устали проторяли путь и прочесывали окрестности в поисках враждебных кланов, которые могли поджидать за каждой скалой. Сансе казалось, что дикари, прежде чем отправляться навстречу суровой зиме, предпочли бы сперва пустить кровь каким-нибудь неудачливым Каменным Воронам, Раскрашенным Псам или Молочным Змеям, но если не выйдет, они не расстроятся. Теперь их грубоватая верность принадлежит ей, так же, как раньше принадлежала Тириону, поэтому они пойдут туда, куда она их пошлет. Как всегда, обожженную руку дергало, но рана понемногу начала затягиваться, и Санса уже почти не замечала боли.
За день они преодолели большое расстояние и остановились на ночь в тени покрытых снегом величественных гор, которые простирались по всему горизонту, прорезая вершинами красно-золотые облака, устилающие закатное небо. Санса принялась за ужин, похлебку из подозрительного вида мяса, плавающего в темно-коричневом бульоне, - такое же варево подают в харчевнях в Блошином Конце, подумалось ей. К ней подошла Бриенна и села рядом.
– Как вы переносите путешествие, миледи?
– Неплохо, - уверила ее Санса, заставив себя улыбнуться. – Я пару месяцев провела в скитаниях, так что мне не привыкать.
Бриенна со всей серьезностью восприняла ее слова. Воительница сама выглядела так, словно ей едва удалось восстановить силы: ее широкое веснушчатое лицо было бледным и напряженным, а взгляд больших голубых глаз, казалось, был обращен внутрь.
– Могу ли я спросить, миледи, какие дела ждут нас в Королевской Гавани?
– У нас много дел. – Санса сделала еще один глоток супа, сморщилась и напомнила себе, что голодать нельзя. – Сир Хиль и Подрик рассказали мне о том, как вы втроем искали меня, и о клятвах, которые вы дали моей матери и сиру Джейме Ланнистеру. Они утверждают, что он искренне хотел защитить меня от его семьи и что он послал вас, чтобы вы оберегали меня. Это правда?