Север. Цитадель
Шрифт:
Напряжение вокруг нарастает в такт моим собственным ощущениям. Краем сознания я отчетливо понимаю, что мы срываемся в Бездну, что пора перехватывать контроль над нитями силы, что удушливым туманом забивается в легкие, в сердце, в разум. Но не могу… просто не могу… я сам на грани, но при этом мне не хватает шага, сантиметра, доли секунды, чтобы выйти на гребень волны, чтобы поймать вечность за хвост и подчинить себе весь этот океан силы…
Волна возбуждения растет с дикой скоростью, мы опять резонируем, отражая и умножая чувственность и наслаждение. Сама реальность вокруг нас плавится, истончается и где-то невообразимо далеко и так же близко начинают закручиваться разрушительные воронки. Стоны переходят в всхлипы изумления, боли, что постепенно прорывается сквозь экстаз, грозя превратить чувственную ночь в
Жаркое дыхание коснулось уха:
— Тана’ле, позвольте мне…
Я почти вынырнул из сладких грез, почти успел отстраниться, но шепот Маса остановил:
— Пожалуйста, позвольте… Закройте глаза. Думайте о нём. Вам нужно.
Он мягко отодвинул мою руку и уже его пальцы сомкнулись на стоящем колом члене. х ты ж ежик… Близняшки ничего не смыслят в ласках. Это я поняла сразу, как Мас коснулся меня. Мои щиты дрогнули и первые нотки приближающейся кульминации отчетливо зазвучали в напряженном до нельзя фоне.
да…ещё…глубже…Языком, твёрдыми, но нежными губами, пальцами… Дааа… Ещё глубже, до самого горла… Быстрее… Крэшшш…
Экстаз вспышкой накрыл сознания, но вопреки всему я готов и одним усилием воли сминаю кажущиеся жалкими щиты всех присутствующих, оголяю их душу и желания и жру-жру-жру, собственным примером показывая, что и как нужно делать. Первой чувствую Сейлу, она подключается к пиру почти мгновенно и тянет силу из своих партнеров жадно, неистово. Что удивительно, Мисса следующая и её меню еще разнообразней, а питается она ничуть не тише и не скромнее нас обоих. Постепенно все присутствующие Вауу ухватывают суть происходящего и бедных партнеров просто ломает от интенсивности накрывающего оргазма. Кто-то кричит, а кто-то лишь беспомощно и беззвучно открывает рот, не в силах выдавить ни звука. А мы жрём, насыщаясь от непрекращающегося удовольствия.
Мас вновь спасает положение и не дает нам всем выпить «угощение» до дна — как он смог сохранить трезвость рассудка я не знаю, но ему удается удержаться и не скатиться в Бездну. Вместо этого буквально заглатывает мой член до основания, судорожными движениями горла обрывая затянувшееся мгновение и заставляя меня, наконец, кончить…
ГЛАВ 16. Без снега, без сил, без любви. Иллири
Шаг, шаг, шаг. Быстро, ритмично, точно в такт биению сердца. Стук-шаг, стук-шаг, стук-шаг. Отрывистая команда и перехожу на бег, одновременно ускоряя и частоту ударов сердца. Ритм нельзя нарушать. Две минуты бега, минута шагом. Две минуты бега, минута шагом. Час за часом, целый день. А потом еще один день. И ещё один. И в дождь, и в жару. И по дороге, и по лесу.
Кто бы мог подумать, что уже на втором месяце у нас начнётся полевая практика? Мол, дури в нас много и стены, сколь крепкими бы они не были, сдержать её не смогут. И нас перебросили куда-то в сторону от Столицы. Куда-то вглубь Эльфийского Леса. И как только светлоухие не воспротивились?
Лагерь разбили на большой поляне, словно специально очищенной для нас. Хотя почему «словно»? Светлые всегда умели договариваться со всем, что растёт из земли, вот и тут договорились и деревья разошлись, освободив место под временное жильё разумных, но суетливых букашек.
Никаких особых удобств: четырёхместные, тесные палатки, готовка на костре, вместо привычного туалета — яма за первой линией деревьев. Одна на всех — и девушек, и парней. Купание в ближайшей речке, там же и мытье посуды, и стирка. В общем — все прелести походной жизни.
По заверению Мастера-Наставника всё это очень быстро отучит нас от глупости, от лишнего снобизма и попыток сортировать однокашников по происхождению. Мол, срут и жрут все одинаково, без оглядки на родословную. За две недели «отдыха на свежем воздухе» мы не столько должны были освоить навыки жизни в походных условиях, сколько вроде как сплотиться, выработать командный дух. Может быть, зерно истины во всём этом и есть, вот только…
Людям приходилось тяжелее всего. Они слабее, менее выносливы,
да и за свой короткий век, действительно, чаще всего дальше своих родных мест не уходили, Мир не видели, никакие испытания на их долю еще не успели выпасть. вот старшие и уж тем более магические расы, тут всё иначе. Многим пришлось пережить разные времена и побывать в не самых благоприятных условиях, так что хоть какая-то, но крыша над головой и вполне себе съедобная каша, сваренная на жирных кусках мяса, не казалась чем-то неприемлемым. Нормальные условия для жизни и совсем не повод откладывать или тем паче, забывать личные разборки.Дракон вот меня точно не забыл. Вся моя сущность инкуба заходилась криком, стоило нам оказаться в непосредственной близости друг от друга. Фар, как его кратко кликали в отряде, ибо каждый раз произносить зубодробительное «йелла Самфарикх та Магхзан» ни у кого не было ни желания, ни сил, пылал ко мне чувствами. Вот не сойти мне с этого места, что именно «пылал»! Так такая помесь и такая интенсивность — ненависть, интерес, желание, презрение, обида, что аж дурно становилось, если нам приходилось слишком долго находиться рядом. Фар не оправился полностью от моего удара, даже несмотря на то, что в Медчасти в Военкаде совсем не слабые Целители. Не просто костоправы, но настоящие, полноценные маги с разносторонними Источниками, так что могли подстроиться под любого пациента и поставить его на ноги даже после смертельных травм. Методы обучения, принятые в Военкаде, обязывали быть готовыми ко всему. Но вот полностью устранить следы моего воздействия они так и не смогли. И Ар-Тар было попытался выполнить свою угрозу и уже настрочил на меня прошение об отчислении, нo дракон поступил неожиданно — не подписал обвинительную часть и вообще, сказал, что претензий ко мне не имеет.
Затаился гадина, замыслил отомстить по — своему, а не чужими руками. Чем заслужил моё невольное уважение. Дракон драконом, но понятия чести ему не чужды.
Так и жили — Фар косо смотрит на меня, заговорить не пытается, но отчётливо напрашивается на более тесное знакомство. я всеми силами его избегаю. Благо есть Вал и Нил. Чудо из чудес — дроу пустили меня в личный круг. Даже не так — они меня туда чуть ли ни силком затащили и без спроса записались в лучшие друзья. Вот с ними у нас получилось что-то вроде команды, или как их называют в Военкаде — «связки». Согласно Уставу «группа разумных, объединенная общими интересами, выполняющая учебные задания вместе». Не больше, но и не меньше.
Вал и Нил. Грустный и Чёрный. С короткими именами они согласились без возражений, тем более что суть они передавали точно. Младший дроу был вечно задумчивым, витал где-то, в каких-то недоступных нам, простым смертным и бессмертным, далях. Казалось, что вот-вот и он запоёт печальную песню о неразделённой любви. А старший ходил мрачный и насупленный, словно большая грозовая туча. Его просто до безумия раздражала серая форма и бессмысленные, с его точки зрения, тренировки.
Ну да — учить дроу ассасина выносливости. Вспоминается ещё одно из странных выражений Раэля — ха-ха три раза. Как раз их технике перехода на большие расстояния нас и обучали: две минуты бегом, одна шагом и соответствующий ритм сердца. Дроу могли бежать так сутками напролёт, не останавливаясь, не делая перерывов на сон, еду. С точно рассчитанной скоростью, с чётко выверенным шагом. Нас учили замедлять или ускорять сердцебиение правильными вдохами и выдохами, дроу же умели лучше — напрямую работая и «договариваясь» со своим телом. Это оказалось не так уж и сложно, ну, по крайней мере, мне. Под наставлением Вала я освоил нужную технику очень быстро и бесконечные марафоны меня совершенно не выматывали. В какой-то степени я даже отдыхал во время марш-бросков.
Да, тело работает, мышцы напрягаются, но почти без усилий, без участия мозга. А мысли тем временем заняты другим. Раэлем. Крэшшш… Всё так не вовремя, всё так глупо. Избегать брата почти тринадцать лет, чтобы вдруг обнаружить, что под боком вырос кто-то, кто способен тебя не просто удивить, но увлечь и лишить покоя. Почему я не обращал на него внимания раньше? Он был ребенком, во многом нежеланным и не нужным, невольно напоминающим о смерти двух самых дорогих для меня существ. Обречь его на смерть я не мог — всё же общая кровь, но и любить его у меня не получалось. А теперь? Что я чувствую к нему теперь?