Сезон гроз

— Суды да. Но судьи — нет. Ты глуп, Ксандер. Твоя мать была глупа, как пробка. Ты пошел в нее. Даже этот заговор ты, конечно, придумал не сам, все спланировал кто-то из твоих фаворитов. Но в целом я рад, что ты затеял заговор, с удовольствием от тебя избавлюсь. Другое дело Эгмунд. Эгмунд умен. Ведьмак нанятый для защиты отца, заботливым сыном, ах, как же ловко ты скрывал это в тайне, так что все об этом узнали. А потом контактный яд. Хитрая штука этот яд, мою еду и питье пробуют, но кто бы мог подумать про ручку каминной кочерги в королевской спальне? Кочерги, которой пользуюсь только я, и никому не позволяю ее трогать? Хитро, хитро, сынок. Только твой отравитель предал тебя, так уж оно бывает: предатели предают предателей. Что же ты молчишь, Эгмунд? Разве тебе нечего сказать?

Глаза Эгмундa были холодными, по-прежнему в них не было и тени страха. Его не пугает перспектива ссылки, понял Геральт, он не думает ни об изгнании, ни о существовании на чужбине, не думает об «Ахеронтии», не думает о Пейш-де-Маре. Так о чем же он думает?

— Тебе, — повторил король, — нечего сказать, сынок?

— Только одно, — процедил Эгмунд. — Тоже из народной мудрости, которую ты так любишь. Нет хуже дурака, чем старый дурак. Вспомни мои слова, дорогой отец. Когда придет время.

— Взять их под замок и охранять, — приказал Белогун. — Это твое задание, Феррант, это дело инстигатора. А теперь вызвать ко мне сюда портного, маршала двора и нотариуса, все остальные вон. А ты, ведьмак… Научился чему-то сегодня, правда? Узнал кое-что о себе? А именно то, что ты наивный простофиля? Если ты это понял, значит есть хоть какая-то польза от твоего сегодняшнего визита сюда. Который только что закончился. Эй, там, двое ко мне! Проводите этого ведьмака к воротам и вышвырните его вон. Присмотрите, чтобы он не спер что-нибудь из столового серебра!

*

В коридоре позади вестибюля им перекрыл дорогу Ропп. В компании двух лиц с такими же глазами, движениями и осанкой. Геральт готов был держать пари, что все трое когда-то служили в одной и той же части. И вдруг он понял. Внезапно понял, что знает, что произойдет дальше, как развернутся события. Поэтому не удивился, когда Ропп заявил, что принимает на себя наблюдение за сопровождаемым, и приказал охранникам удалиться. Он знал, что капитан предложит ему следовать за ним. Как он и ожидал, двое других шли сзади, за его спиной.

Предчувствовал, кого он увидит в комнате, в которую они вошли.

Лютик был бледен, как мертвец, и явно в ужасе. Но вроде бы невредим. Он сидел на стуле с высокой спинкой. За стулом стоял тощий тип с заплетенными в косичку волосами. Тип держал в руке мизерикордию с длинным, тонким четырехгранным лезвием. Острие было направлено в шею поэта, под челюстью, под углом вверх.

— Только без глупостей, — предупредил Ропп. — Без глупостей, ведьмак. Одно необдуманное движение, даже одно шевеление, и господин Самса заколет музыканта как борова. Без колебаний.

Геральт знал, что господин Самса не станет колебаться. Потому что глаза господина Самсы были еще гаже, чем у Роппа. Это были глаза с вполне определенным выражением. Людей с такими глазами иногда можно встретить в моргах и прозекториях. Они нанимаются туда вовсе не для того, чтобы зарабатывать на жизнь, а чтобы иметь возможность реализовать скрытые наклонности.

Геральт уже понял, почему принц Эгмунд был спокоен. Почему без страха смотрел в будущее…

И в глаза отца.

— Подразумевается, что ты будешь послушным, — сказал Ропп. — Если будешь послушным, оба останетесь в живых.

— Сделаешь то, что мы тебе скажем, — продолжал врать капитан, — и мы отпустим тебя и стихоплета. Будешь упрямиться — убьем обоих.

— Ты совершаешь ошибку, Ропп.

— Господин Самса, — Ропп не обратил внимания на предупреждение, — побудет здесь с музыкантом. Мы, то есть ты и я, мы отправимся в королевские покои. Там будет стража. У меня, как видишь, твой меч. Я отдам его тебе, и ты займешься стражей. И отрежешь тех, кого стража успеет вызвать, убьешь их всех. Услыхав шум, камердинер выведет короля через тайный выход, а там будут ждать господа Рихтер и Твердорук. Которые немного изменят порядок наследования местного престола и историю местной монархии.

— Ты совершаешь ошибку, Ропп.

— Сейчас, — сказал капитан, подходя совсем близко. — Сейчас ты подтвердишь, что понял задание и что выполнишь его. Если ты этого не сделаешь, пока я мысленно досчитаю до трех, господин Самса пронзит музыканту барабанную перепонку в правом ухе, а я буду считать дальше. Если не будет ожидаемого эффекта, господин Самса пырнет в другое ухо. А потом выколет поэту глаз. И так далее, до завершения, которым будет укол в мозг. Я начинаю считать, ведьмак.

— Не слушай его, Геральт! — Лютик каким-то чудом издал голос из сжатого горла. — Они не посмеют прикоснуться ко мне! Я знаменитый!

— Он, — холодно сказал Ропп, — видимо не воспринимает нас всерьез. Господин Самса, правое ухо.

— Стой! Нет!

— Уже лучше, — кивнул головой Ропп. — Уже лучше, ведьмак. Подтверди, что ты понял задание. И что выполнишь его.

— Убери стилет подальше от уха поэта.

— Ха, — усмехнулся господин Самса, поднимая мизерикордию высоко над головой. — Так хорошо?

— Так хорошо.

Геральт левой рукой схватил Роппа за запястье, правой — за рукоять своего меча. Сильным рывком притянул капитана к себе и изо всех сил ударил его лбом в лицо. Хрустнуло. Пока падал Ропп, ведьмак выхватил меч из ножен, одним плавным движением с короткого оборота отсек господину Самсе поднятую руку с мизерикордией. Самса закричал, рухнул на колени. Рихтер и Твердорук бросились на ведьмака с обнаженными кинжалами, он проскочил между ними полувольтом. Попутно полоснул по шее Рихтера, кровь брызнула даже на люстру, свисающую с потолка. Твердорук напал, маневрируя ножевыми финтами, но споткнулся о лежащего Роппа, на мгновение потерял равновесие. Геральт не дал ему его отыскать. Быстрым выпадом поразил его снизу в пах, и второй раз, сверху, в сонную артерию. Твердорук упал, свернувшись в клубок.

Господин Самса его удивил. Оставшись без правой руки, с истекающей кровью культей, он поднял левой рукой с пола мизерикордию. И бросился с ней на Лютика. Поэт закричал, но проявил присутствие духа. Упал со стула и оградился им от нападающего. А Геральт не позволил господину Самсе больше ничего сделать. Кровь вновь обрызгала потолок, люстру и торчащие из нее огарки свеч.

Лютик встал на колени, оперся лбом о стену, после чего его вырвало, весьма обильно, с брызгами.

В комнату ворвался Феррант де Леттенхоф, с ним несколько охранников.

— Что происходит? Что здесь произошло? Юлиан! Ты цел? Юлиан!

Лютик поднял руку, показывая жестом, что ответит через мгновение, потому что сейчас нет времени. Потом его снова вырвало.

Инстигатор приказал охранникам выйти, закрыл за ними дверь. Он осмотрел трупы, осторожно, чтобы не наступить на пролитую кровь, и следя, чтобы кровь, капающая с люстры, не запачкала ему дублет.

— Самса, Твердорук, Рихтер, — узнал он. — И капитан Ропп. Доверенные люди принца Эгмундa.

— Они выполняли приказы, — пожал плечами ведьмак, глядя на меч. — Так же, как и ты, покорно выполняли приказы. И ты не знал об этом. Подтверди, Феррант.