Шаг первый

Я получше закуталась в нагло присвоенный тулуп и стала разглядывать тёмных эльфов.

В основном не очень высокие. С тёмными волосами, ушастые. Фигур толком не разглядеть за тёплой одеждой. Но лица не были такими чопорными и надменными как у светлых. Тут было как-то умиротворённо и спокойно.

Я вдохнула зимний воздух и решила насладиться довольно уютным вечером, отбросив чуждые переживания. Их было слишком много.

Раздался звонкий «БОМ!». Секунда тишины, а затем хор голосов начал с первой тягучей ноты. Голоса зазвучали в унисон, мягко, словно пение в одном из храмов Ветона. Только более душевно, чарующе. И всё звучало так складно, так правильно, что хотелось тоже влиться в это пение.

Количество поющих увеличивалось. К тем, кто уже был на площади, присоединялись только что пришедшие. Мягкие волны звука качали на себе, забирая всю тоску, всю грусть. Они даровали спокойствие и умиротворение. Очень хотелось подпевать. Но ни слов, ни языка я не знала.

У ригрин был прекрасный слух, потрясающие голоса и, как минимум одна, великолепная традиция.

Мой новый проводник - Генри тоже пел. И в этот момент лицо старика выглядело таким расслабленным, даже мечтательным, словно у маленького ребёнка. Почему-то это вселило в меня ощущение такой эйфории, словно я вот-вот смогу сделать шаг, расправить крылья и взлететь к этой мелодии, которая не нуждалась ни в каком инструментальном сопровождении.

Да, я не знала слов, не знала языка, на котором пели эльфы, но моя душа в этот момент пела вместе с ними. Ликовала и радовалась.

Эмоции были настолько сильными, что я даже не уловила момента, когда пение начало стихать.

Но тишина не была неожиданной, давящей, грустной. Она была какой-то правильной, довершающей то, что здесь происходило.

Молитва тёмных эльфов длилась десять минут. И после неё они не начали быстро расходиться. Кто-то завязал разговор с теми, кто стоял рядом, кто-то просто стоял и наслаждался зимним вечером. Атмосфера царила очень уютная и домашняя.

– Пойдём.
– Генри тепло мне улыбнулся. Я ответила радостной улыбкой, чувствуя, как почти забытая радость снова возвращается ко мне. В какой-то момент мне безумно захотелось чтобы он был моим дедушкой, а весь этот лес - моим домом. И не хотелось вспоминать об оставленных на Конецке магах... эльфах... да харгер пойми кто они вообще.

Я вернусь. А когда вернусь - расспрошу матушку обо всём. И об отце, и о ней самой, и о тех бабушках и дедушках, которые, по её словам, живут где-то на Риандре, но оборвали с ней все связи. И о причине такого «обрыва» тоже поинтересуюсь.

Мысль о возвращении вызвала во мне двоякие чувства. Мне и хотелось, и не хотелось на Конецк. Слишком много проблем там осталось. И Старейшины с их загадочным амулетом, который уже был повинен во многих неприятностях, случившихся со мной. И чопорные мерзотные светлые эльфы, от одного вида которых уже тошнит. И Финна Лакизо с её претензиями и недовольствами. Все проблемы где-то там, далеко. А я пока что тут, где вечером молитву поёт хор моих... собратьев? Где ко мне уже отнеслись как к своей, без пренебрежения или злобы. Интересно, а кому они молятся?

– Тебе понравилось, Рейкона?
– доброжелательно поинтересовался Генри, ведя меня по улицам города.

– Да, очень красиво.
– я улыбнулась.
– А кому это посвящено? И какой перевод?

– Мы покланяемся Октолу Превеликому. А перевод сама узнаешь, когда выучишь наш язык.

– мне подмигнули.

– Титану загробного мира?
– я удивилась. Не зря его символика была повсюду во дворце.

– Да, ему самому. Он покровитель некромантии.

– А он разве не злой?

Старик весело хохотнул.

– Вовсе нет. Это просто укоренившееся мнение среди других рас. Разве же Анагерн Превеликий злой? Ну, он ведь Титан чёрной магии и тьмы. Но ведь злым его за это не считают. Многие его чтут, как одного из сильнейших.

– Я не сильна в религии.
– я отвела глаза.

– Не беспокойся ты так, никто тебя здесь за вопросы не покусает. Не стесняйся их задавать и высказывать предположения. Ведь у каждого есть своё мнение, не так ли? Ну вот мы и пришли.

Генри кивнул на небольшой домик в переулке между другими. Ничем особым он не отличался. Обычный зажатый между своими соседями столичный дом с серого камня. Большие окна, лесенка к двери, козырёк над входом.

– Подождём Дарту здесь, она, наверное, ещё на площади.

Я лишь кивнула. Пока не знала, как поддержать разговор.

– Как ты вообще к нам попала?
– решил поинтересоваться ригрин.

– Меня в плен схватили.
– слегка обиженно ответила я, смотря куда-то в темноту переулка.

– Нарушила границу?

– Наверное. Меня с той стороны разбойники ловили, а с этой вы.
– я поджала губы.

– Бедный ребёнок.
– Генри покачал головой.

– А если бы я была не из ваших?
– этот вопрос меня очень интересовал.

– Другие расы нас не любят, а мы отвечаем им взаимностью.

– За что?

– За наш иммунитет к ядам, за нашу скрытность, за жестокость и принципиальность. В конце концов, за поклонение Октолу.

– А вы меня тут дожидаетесь?
– ворвался в наш разговор приятный женский голос.

Я обернулась. К нам подошла довольно милая тётенька-ригрин. Давно уже не молодая, но до возраста Генри ей пока далековато. Ухоженная такая эльфийка, чуть полноватая, с добрым взглядом светло-синих глаз под блеском позолоченного пенсне.

– Дарта, дорогая. Вот та девочка от Императора. Она не доставит проблем.

– Не о чем волноваться. Ты же знаешь, я люблю детей. Сама бы ещё родила, но возраст. Возраст. Понимаешь?

– Да куда ж тебе шестого то?
– старик рассмеялся.
– младшую то замуж выдала?

– Два месяца как!
– женщина махнула рукой.
– Ну чего ты стоишь, глаза потупив?
– это было адресовано мне.
– Как тебя зовут?

– Рейкона.

– А я Дарта. Проходи в дом, раздевайся, не надо в пол смотреть, как котёнок нашкодивший.

Передо мной открыли дверь и пропустили в пропахшую сдобой и травами прихожую.

– Ну, Генри, свидимся ещё. Передай моему, как с похода вернётся, чтобы прямиком домой шёл, без всяких посиделок с боевыми товарищами как обычно.

– Обязательно передам. Бывай!
– старик задорно взмахнул рукой и направился в сторону площади.

– Ты чего на пороге стоишь, не раздеваешься? Снимай тулуп и за мной в купальню. Грязная вся как жук земляной.

Я вновь послушно последовала за очередным провожатым.