Шакал

Но это не единственная причина, когда дело касалось этого мужчины, которого он не мог разгадать.

Внезапно Шакал склонил голову. Он не сразу заговорил.

— Я обещал своей мамэн, перед тем как она отошла в Забвение, что никогда не приеду в Колдвелл. Мне понадобилось десять лет, чтобы убедить себя отказаться от клятвы, которую не следовало давать изначально, и должен признать, что попрание этой клятвы все еще больно ранит меня.

— Кого ты ищешь в этой деревне?

— Моего отца. — Раздался короткий смешок. — Разумеется, именно его я ищу. Разве в этом нет иронии?

Когда мужчина отступил и скрылся, дверь закрылась со щелчком.

Глава 19

Никс была спрятана за стенами из мужских плеч. Спереди, сзади, по бокам. Ее окружали широкие массивные торсы.

При других обстоятельствах она бы чувствовала себя как на мальчишнике.

И двигаясь по, как ей сказали, главному туннелю тюрьмы, она не поднимала головы, но не прятала взгляда. Она следила за всем происходящим. Изучала каждого проходившего мимо. Все повороты, что они сделали. Высоту потолка, чувство утрамбованной земли под ботинками, перемену в температуре.

Воздух становился теплее.

Тот факт, что они приближались к какому-то эпицентру, вызывал табун мурашек на затылке и заставлял ладони потеть. Вокруг было слишком много заключённых, они двигались во всех направлениях. Почти все держались поодиночке, и она гадала, а не смотрится ли их отряд слишком вызывающе. Но незачем беспокоиться об этом, других вариантов в любом случае не было.

Вход в Улей был не примечательным. Однако сам эффект, который производило место, был экспоненциально сильнее.

Один последний поворот, а потом туннель привел их в открытое пространство, и сначала Никс удивилась тому, как этот изогнутый потолок еще не обрушился… но потом она увидела опоры, бетонные блоки толщиной с автомобиль, расставленные на разных промежутках, словно архитектору, проектировавшему тюрьму, было глубоко плевать на эстетику и структурную целостность. Срань Господня, помещение напоминало пещеру шириной в пару сотен футов и такой же длины. И в противоположном конце располагалась центральная точка. Там был помост на возвышении, с тремя стволами деревьев, вычищенными от сучков и веток, они стояли перпендикулярно, будто корнями уходили прямо в скалу.

В желудке засвербело, когда Никс увидела темно-коричневые пятна.

Не думай об этом, сказала она себе. Лучше беспокойся о…

Никс запнулась, когда поняла, сколько здесь находилось заключённых. Их были сотни, все в темных свободных одеждах, они двигались подобно призракам, вразвалку… она не знала, дело ли в физических увечьях или моральных. Наверное, в каждом случае свое.

Смрад стоял ужасный. Словно конюшни не чистили пару недель.

И она не надеялась найти Жанель в толпе. Было слишком темно, чтобы разглядеть кого-то, и среди вони невозможно уловить запах сестры.

Никс хотела спросить у Шака, куда дальше. И как он даст ей знать, когда настанет время бежать… или лучше продолжать идти? Следовало обсудить это заранее…

Первый стражник, которого она увидела, стоял, прислонившись спиной к стене возле помоста. Оружие черное матовое с длинным дулом было расположено у его груди, и он держал палец на курке, а дуло возле плеча. Его голова двигалась из стороны в сторону, он сканировал толпу, а на его лице застыла маска смертоносной собранности. Напротив него стоял второй. Вооружённый аналогичным образом, с тем же профессиональным спокойствием. И были другие, которых она не сразу заметила, потому что их черная униформа сливалась с камнем, они в мгновение ока могли нашпиговать толпу из мужчин и женщин свинцом.

И то, что она не сразу их заметила, служило доказательством их профессионализма.

Шак повел ее к помосту по дуге, в обход. Они вшестером продолжали двигаться единым отрядом, но она ощущала, как мужчины то расходились в стороны, то подходили теснее, то подходили, то отходили. Она не знала, зачем это… пока не осознала, что они создавали видимость, что вроде как представляют одну компанию — а не подтверждали в лоб, что да, они — одна группа. На самом деле, их движения были малозаметны и случайно неслучайны, словно они не в первый раз это делают, и Никс задумалась, когда и при каких обстоятельствах? Но едва ли это имело значение.

Когда они дошли до помоста, она не могла отвести глаз от столбов. У их оснований лежали цепи с почерневшими звеньями.

На стволах деревьев была свежая кровь.

Ее взгляд перешёл к ближайшему стражнику. Он не смотрел на нее. Он смотрел за ее спину, наблюдал за чем-то.

Должно быть это тот мужчина, Апекс…

Лукан посмотрел на нее.

— Что ты сказал? Что, твою мать, ты там тявкнул?!

Никс застыла.

— Погоди, что…

Мэйхэм подался вперед:

— Я сказал, что ты уродливый импотент. А когда превращаешься — волосатый как обезьяна.

Лукан обнажил клыки.

— Ты, ублюдок…

Когда они кинулись друг на друга, огромные тела обошли ее и врезались друг в друга, кулаки были сжаты, лица раскраснелись в агрессии… и когда драка началась, отряд охранников вышел откуда-то из-за помоста, из тёмного места. Они всегда стояли там в качестве подкрепления? Или это просто пересменка…

Шак схватил ее за руку и резко дёрнул назад.

Когда другие заключённые бросились вперед, навстречу потасовке, они начали делать ставки, доставая смятые купюры, их окружила стража… а она с Шаком проскочила по границе растущего столпотворения, следуя против течения заключённых, двигавшихся к драке.

Шак тянул ее за собой, и, минуя беспорядки, провёл ее к узкому расщеплению в стене примерно в двадцати пяти футах от помоста, драки и стражников. Абсолютно черная щель была такой тесной, что сначала они нормально вошли в проход, но потом пришлось повернуться и идти боком до тех пор, пока не перестали пролезать даже плечи в развороте. Здесь пахло плесенью и затхлостью, и Никс охватила внезапная клаустрофобия — благодаря вони, темноте и узкому пространству.

Не имея другой возможности для ориентации в пространстве, она прислушивалась к тихим звукам, что издавал Шак. Шорох его одежды, едва слышные шаги, скрежет зубов, когда время от времени приходилось протискиваться в постоянно сужавшийся проём, слишком узкий для его плеч — все это помогало ей идти вперед.

Шак не сбавлял темп. Только когда приходилось. Когда проем стал таким узким, что она буквально обтиралась о камень и лицом и задницей, она врезалась в Шака.

— Немного осталось, — прошептал он. — Ты справишься.

Должно быть, он ощутил ее страх.

— Я беспокоюсь не за себя.

Лгунья, подумала она.

Когда она была на грани и собиралась сказать ему, что не может сделать и шага, запах изменился.

Это свежий воздух? — задумалась Никс.

Шак остановился и с усилием повернул голову. По крайней мере, ей так показалось, учитывая, что его голос звучало прямо возле ее ушей.