Шакал

Он познал… любовь… хотя бы раз.

Когда это слово пришло ему в голову, когда стало ясно определение для того тепла, что расцветало в центре его груди… это настолько потрясло его, что Шакал в шоке распахнул глаза.

Любовь.

Шакал сосредоточил взгляд на потолке пещеры и понял, что глаза слезятся, а зрение затуманивается. Сначала он был сбит с толку и подумал, не капала ли вода сверху ему на лицо.

Но нет.

Его руки на ее бедрах, Никс двигалась сверху, а его самого накрывало удовольствием, неожиданным и настолько чистым… но боль в душе вызывало совсем не происходящее в этот момент. Дело в неминуемом, в неизбежном:

Надзиратель снова придет за ним.

Та власть и контроль, которые он имел над ним, не позволяли ему сказать «нет». Вскоре его снова призовут на службу… и этот прекрасный момент, эту чистую, незамутненную страсть сменит нечто хуже ложного обвинения, что привело его в эту тюрьму и отняло десятилетия жизни… тьма, в которой он жил и будет жить дальше.

К нему вернется грязь.

Не в силах вынести это осознание, Шакал закрыл глаза.

Но у него не было выбора.

***

Никс могла не отрываться от вены Шака, испив его досуха… и в этом была проблема. Ей пришлось заставить себя перестать пить из него, хотя это было самое последнее, что она хотела сейчас сделать. Его вкус, насыщенное вино в глубине ее горла и в ее теле… прилив сил от того, что он ей давал, пьянили круче любого наркотика…

И это было до того, как в коктейль добавили чистый раскаленный секс.

Она поглотила бы его, если бы могла.

И она собиралась это сделать.

Опять же, Шак отвечал на зов ее голода, так, как она никогда и не мечтала, и он делал то же самое с ее телом. Шак наполнял ее, его массивная эрекция врывалась в нее безжалостным тараном, и она представляла, как бы он мог обслужить ее во время жажды.

Эта мысль должна была ее шокировать. Но нет.

В потоке горячих, обнаженных, диких образов она представила, что он — тот, кто облегчит боль ее фертильного бремени, кто доставит удовольствие и не даст ей сгореть, когда их тела сольются воедино на долгие часы.

Боже, как ей хотелось, чтобы они оба были полностью обнажены.

И да, она хотела, чтобы это продолжалось шесть часов. Восемь. Десять. Она оседлала его бедра, его член проникал в нее, от головки до самого основания, снова и снова, сначала кончил он, потом она, а потом они достигли пика вместе, пока она пила его кровь. Эмоции били через край, но ей все равно хотелось большего. Она хотела быть покрытой им полностью, потной, расслабленной, чтобы кружилась голова, ощущать себя на другой планете от усталости после занятия сексом всю ночь и день напролет. Она хотела, чтобы он взял ее во всех позах, всеми способами…

— Хватит!

Вскрикнув, Никс вернулась к реальности. Несмотря на фантазию, секс и напор, она вырвала клыки из его горла и сосредоточилась на стене пещеры, тяжело дыша, жаждущая крови, все еще голодная.

Но она боялась взять слишком много из его вены.

— Шак… — в панике выпалила она.

— Нет, ты не убила меня. — Он улыбнулся, несмотря на то, что на его горле виднелись кровоточащие следы, парные проколы дразнили ее, заставляли облизывать губы. — Даже близко не было.

Глядя на него сверху вниз, она хотела запомнить его таким навсегда: легкая улыбка на прекрасных губах, волосы, ниспадающие на его широкие плечи, странная атмосфера удовлетворения, окружающая его, почти осязаемая аура, несмотря на жаркий, на грани грубости секс. Он был прекрасен, когда проникал в нее, когда так великодушно отдавался ей.

— Мне нужно запечатать ранки, — сказала она, в основном обращаясь к себе… словно напоминала, что сейчас ей придется прикоснуться к нему губами совсем не для утоления жажды крови.

— Мне так хочется сказать тебе, чтобы ты об этом не беспокоилась, — прошептал он. — Я хотел бы просто продолжить начатое.

А потом он склонил голову набок, подставляя ей шею. И все же Никс колебалась, потому что не была уверена в своем самообладании. Он был так хорош. Чертовски хорош.

Она снова наклонилась, прижавшись к нему бедрами с мыслью, что даже если им пришлось прекратить кормление, секс можно было и продолжить. И судя по тому, как Шак вцепился руками в ее бедра, он тоже не хотел заканчивать.

— Я не хочу останавливаться, — повторил он со стоном, выгибаясь под ней.

Никс облизала его горло, запечатывая ранки, убеждаясь, что он в порядке. И как только она выполнила свой долг, Шак словно только этого и ждал… он перевернул их и устроился между ее ног, прижимая своим тяжелым весом, его огромные размеры заставили ее колени широко раскинуться в стороны.

Глядя ему в лицо, Никс запустила руки ему в волосы. Глубоко вдохнув, она знала: происходящее сейчас было чем-то особенным. Жизненно определяющим. Это был не секс на одну ночь.

И никогда не будет таковым.

Шак прижался к ее губам, и она отчаянно поцеловала его, передавая без слов то, что и так изо всех сил пыталась выразить словами. И он словно понял, что ей нужно от него, и сразу задал мощный ритм. Она брала все, что он ей давал, особенно когда Шак подсунул предплечье под ее колено и высоко дернул ногу. Смена позы позволила ему войти еще глубже, и Никс вонзила ногти в его спину.

Шак вбивался в нее, ее голова дергалась, когда тело поглощало его доминирующую силу. Ей было наплевать, насколько тяжелы сложившиеся обстоятельства, даже на то, застанет ли их кто-нибудь. Она даже не думала о неизбежной разлуке.

У нее есть только «сейчас», и она намеревалась прожить этот момент в полной мере.

Запечатлеть воспоминания на всю жизнь.

Ее тело прошил оргазм, настолько сильный, что ей пришлось крепко зажмуриться и снова вцепиться в него ногтями. И когда ее лоно сжало твердый член, выдаивая его, удерживая, Шак последовал за ней, и они снова взлетели.

Это продолжалось так долго, хотя было так много причин остановиться… но, в конце концов, они замерли, и он откатился в сторону. Каким бы грубым Шак ни был до этого, сейчас его руки нежно ласкали ее, и Никс, пока лежала горячая и словно дымящаяся от напряжения, на его обнаженной груди, почувствовала, что погружается в дрему после кормления.

Засыпая, она что-то уловила в глубинах сознания, то, что ее разум отказывался воспринимать.

— Почему ты хотел, чтобы я не прекращала пить из тебя? — пробормотала она перед тем, как заснуть. — Это небезопасно.

— М-м? — сонно переспросил он.

— Почему ты не хотел, чтобы я останавливалась?

Хоть убей, она не знала, почему настаивала на ответе на этот странный вопрос.

Шак словно согласился с этим, прошло некоторое время, прежде чем он ответил, и когда он заговорил, Никс не была уверена, снится ей это или нет: