Шакал

Жанель была очень спокойна. Как та, кто знает, что не виновна в предъявленных ей обвинениях и верит, что справедливость восторжествует и правда, в конце концов, откроется. Тебе легко, ты уверена, что все будет хорошо — потому что никто не поверит в то, что ты в принципе способна кого-то убить, не говоря уже о старике, на которого ты работала и в котором души не чаяла.

Никс помнила, как черпала силы в этом спокойствии.

Все будет хорошо. Каким бы страшным ни было официальное обвинение, все будет в порядке.

Так она думала в то время.

Из этого момента она ушла дальше в прошлое, вспоминая, как Жанель, смеясь, выбежала из ангара под дождь, когда гремел гром, и молния озаряла ночное небо.

Все это исчезло, и никогда больше не повторится. Пустота с тех пор, как Жанель увезли. Но увидев ее имя на тюремной Стене, Никс словно совершила остановку с жёстким торможением, впервые настолько остро осознала потерю. Хоть Жанель и была разлучена с семьей, все же она была жива, и потому Никс считала, что у нее есть будущее. Какое бы ни было, где бы то ни было… будущее, каким бы невозможным оно ни казалось.

Напрасная надежда и свойственная ей решимость делали осязаемым — по крайней мере, в ее мыслях — то, чего она не могла коснуться, то, что не могла вернуть домой. Не счесть, сколько дней она пролежала в постели, считая, что найдет Жанель, зная, что она найдет ее. Но в конечном итоге, пророчество, которое она так лелеяла, не сбылось. И в подтверждение этому у нее была фотография имени Жанель на Стене.

Траурный саван опустился на плечи Никс, тяжелый и мрачный, и еще сильнее ее душил тот факт, что она покидает тюрьму с двумя потерями.

Именно эта реальность мучила ее, когда, наконец, прибыли мужчины. Шак шел впереди, Кейн в черной мантии позади него, а Лукан, Мэйхем и Апекс замыкали колонну. Поднявшись на ноги, Никс сделала все, что могла, чтобы отбросить подобное настроение — и, представ перед группой, она порадовалась тому, что не встретила их в темном переулке.

Особенно Апекса с его обсидиановыми глазами.

— Рада видеть всех вас, — хрипло сказала она.

Представляете, мое сердце разбилось вдребезги, когда я подвергла опасности свою жизнь и узнала, что моя сестра мертва. Считай два несчастья по цене одного.

Кейн заговорил первым:

— Шакал рассказал о проявленной тобой храбрости, когда тебе удалось скрыться от стражи. — Джентльмен поклонился. — Ты — достойная женщина.

— Она настоящий боец, да, — согласился Лукан. — Несомненно.

Настала ее очередь краснеть, что, по мнению Никс, было пустой тратой времени. Да ладно, как будто она маленькая девочка, которую пригласили погонять мяч со старшими.

— Так, каков наш план? — Она посмотрела на них, а затем сосредоточилась на Шаке. — Куда мы идем?

— Кейн провел небольшое расследование. — Шак подошел и встал рядом с ней. — Тюрьма все еще на блокаде, но они вызывают двойную смену, чтобы наверстать упущенное, как я и думал, а у рабочих сейчас обед. Порядок скоро восстановят. Мы вольемся в ряды, когда всех призовут на службу, и отправимся в производственную зону.

Кейн склонил голову.

— Оттуда больше шансов посадить тебя в грузовик.

— Грузовик?

Шак кивнул.

— Нам нужно правильно рассчитать время. После того, как продукт загрузят и проверят, ты сможешь безопасно дематериализоваться на крышу одного из грузовых отсеков. Тебе нужно лишь молчать и вести себя тихо. Затем, как только они выберутся из-под земли, дематериализуйся на свободу.

— На данный момент это действительно наш единственный вариант, — сказал Кейн.

Внезапно Никс вспомнила, как видела большой грузовик на шоссе, когда отправлялась на поиски церкви. Подумать только… она видела множество таких за последние десять или пятнадцать лет, разъезжающих туда-сюда по шоссе. Она всегда думала, что они прибывают из долины, но, возможно, некоторые из них ехали из тюрьмы.

— Хорошо, — Никс глубоко вздохнула. — Я никогда не могу отблагодарить вас всех за помощь.

— Не принимай это на свой счет, — сказал Лукан. — Когда появляется шанс дать пинка под зад Надзирателя, мы бежим в первых рядах.

— Что ж, в любом случае я очень ценю вашу помощь. Мы подождем здесь?

— Да, — сказал Шак. — Но недолго.

Ииии, в этот момент наступила неловкая тишина, они стояли так, словно ожидая своей очереди к стойке для заказа в «Старбакс». Апекс достал нож — и принялся обтачивать кусок дерева. Лукан расхаживал, как животное в клетке. Кейн что-то шепотом говорил Шаку, и тот отвечал ему таким же тихим голосом.

— Как надолго мы здесь застряли? — спросила Никс.

Кейн ответил:

— Не более чем на полчаса. Поймем, когда услышим марш охраны по ту сторону стены. Они должны сопровождать рабочих в производственный цех, и для этого они покинут территорию Надзирателя строем.

— Тогда я пока сброшу груз. — Никс села и скинула рюкзак. — Поберегу силы.

На самом деле ее ноги болели в таких местах, что она снова невольно покраснела, и ее тело все еще оставалось вялым и томным после кормления. Однако она не собиралась признаваться в этом всем присутствующим.

Шак сел рядом с ней, за что она была ему благодарна. Затем Кейн устроился напротив них. В конце концов, Лукан и Мэйхем последовали их примеру. То, что Апекс остался стоять, не удивило Никс, и она инстинктивно наклонила голову так, чтобы следить за его положением краем глаза.

Когда Никс осознала, что они все разбили лагерь вокруг купели, ей стало смешно.

— Похоже на групповое собрание.

— Что, прости? — спросил Шак.

— Как на групповой терапии. Ну, когда встречается группа людей, чтобы обсудить общие проблемы или болезни. — Вот только он не знал, что это, не так ли. — Ну… да ладно… Так…

Очередь звучать музыкальной заставке из «Рискуй!».

— Так как вы, ребята, оказались здесь? — выпалила она.

В один момент все мужчины резко повернулись к ней. Аристократические черты лица Кейна исказил шок, будто она оскорбила кого-то на званом обеде. Желтые глаза Лукана прищурились. Даже Мэйхем казался удивленным.

Шак кашлянул.

— Никс, я знаю, что ты не хотела никого обидеть, тебе ведь неизвестны правила. Но мы здесь не задаем подобных вопросов…

— Я вырезал весь свой род.