Шайкаци

Кир не стал подкреплять его надежду, но был благодарен за сведения и два с половиной стакана сока, так что прощался, оставляя о Владлене теплые чувства.

Было опасение, что Адане уже покинул театр, но оттуда как раз выходили последние слушатели. Войдя внутрь, Кир обнаружил помещение, очертания которого терялись в тенях. В середине зала, окруженная рядами простых стульев, располагалась сцена, над которой горела лампа. Ее свет широким металлическим абажуром был обрезан по краям центрального возвышения, на которое вытащили стол и взятый из зрительских рядов стул. Адане еще не покинул место оратора, и стоял, ссутулившись над какой-то схемой. Он коротко глянул на вошедшего, но ничего не сказал, вероятно, в темноте предположив зрителя, забывшего что-то.

Адане, человек лет шестидесяти, выглядел утомленным завершившимся мероприятием. На лице его задержалось какое-то напряженное выражение, которому не соответствовали задумчивые глаза; как будто мышцы лица его сохраняли форму некоей затихшей сейчас внутренней борьбы. Он вообще выглядел измученным каким-то противостоянием и едва ли в этом стоило винить одно это собрание: он тяжело опирался на стол, кожа, несмотря на то, что ее темно-коричневый цвет скрывал детали, казалась вялой, непрочной и грубая черная щетина словно прорывала ее. Одежда была выцветшей, мятой и такой же взгляд, выцветший, с мятыми эмоциями, Адане раздраженно бросил на посетителя, приблизившегося к сцене.

– Что-то нужно? – спросил он недружелюбно.

– Если вы Адане, то поговорить.

– Неужели у меня все-таки появится ассистент? – без особой надежды обратился тот к нему.

– А что, никто нынче не горит желанием разгадывать тайны Зейко?

Адане с поблекшим выражением вернулся к схеме:

– Я не узнаю ваш голос, а после этого вопроса уверен, что вы не местный. – Кир выступил на свет, и Адане, взглянув на него, поразился: – Охотник?

– Я от них. Но и там был гостем. Я прилетел недавно из соседней системы с гуманитарным грузом.

Адане выпрямился и взглянул на него с недоверием. Кир в очередной раз начал свою историю. В новом слушателе он впервые обнаружил человека, потрясенного провалом спасательной миссии и дальнейшими перспективами обитателей Шайкаци. Унимая волнение, он сел. Лицо его выражало то изумление, то горечь. Однако в конце рассказа он обрел прежний вид и сердито воскликнул:

– Да я уж и забыл, что кто-то должен нас спасать!

Эмоции его выдавали ложь. Он вновь включил схему и слепыми глазами, блестевшими на окаменевшем лице, уставился на нее.

– Надежда все-таки есть, – неубедительно проговорил Кир.

Адане зло вперился в него, но сдержался. Потушив взор о схему, тоном занятого человека он сказал:

– Ты искал, с кем поделиться своим провалом? Или по делу?

– Это карта Зейко? – полюбопытствовал Кир, строя мост к делу.

– Это карта Зейко, – глухим эхо отозвался Адане. – Желаешь экскурсию? – саркастически спросил он.

– Желаю кое-что узнать о той большой экскурсии, что ты провел когда-то. Экскурсия к центру древней станции.

Адане отнял взгляд от схемы и, поразмыслив, вновь свернул ее. Откинувшись на стуле, он внимательнее посмотрел на гостя.

– Какие любопытные вещи ты уже успел узнать. Откуда интерес?

– Как, по всей видимости, единственный человек на Шайкаци, которого волнует, что с ней случилось, я предпринимаю некоторые усилия в этом направлении.

– Кто же направил тебя в мою сторону?

– Владлен.

По телу сегодняшнего хозяина театра прошла мелкая дрожь. Кир почти услышал, как скрипнули его зубы.

– Что же он рассказал обо мне? – процедил Адане.

– Что ты отличный парень. И что ты был гидом Ивко.

– Знаешь Ивко? – Вновь Кир удивил собеседника своей осведомленностью.

– Имею такое счастье.

– Почему не спросишь его? Ты должен знать, что он прошел дальше.

– Боюсь, если я самостоятельно попытаюсь отыскать обратный путь к охотникам, то разделю судьбу Сайкевы, – признался Кир, слабо запомнивший маршрут.

– Кого?

– Мифы и легенды Шайкаци, том первый. Забудь. Суть в том, что Ивко далеко, а его провожатый передо мной. К тому же, немного узнав Ивко, не уверен, что он в принципе собирается рассказывать что-либо. Я боюсь, его ответ будет: «Ищи свой путь» или вроде того.

Адане усмехнулся, тоже, видимо, считая, что это было бы в духе Ивко.

– Откуда вообще уверенность, будто то, что лежит в сердце Шайкаци, объяснит тебе происходящее здесь?

– Естественно, ее нет, – начал раздражаться Кир. – Полчаса назад я вообще мог уместить в одно предложение все свои знания о Зейко. Но с тех пор выяснил, что там творилось нечто не менее странное. Учитывая, что все это происходит на одном и том же космическом пятачке, лично меня это заставляет задумываться.

– Над чем же? – меланхолично спросил Адане, размышляя, кажется, о чем-то своем.

– Над тем, сколько вопросов должен задать человек, прежде чем начать отвечать.

– Вопросы… Когда-то в моем уме их было бесчисленное множество, и, хотя ответов я не добился, сегодня их у меня стало куда меньше, – пробормотал Адане, выбираясь из воспоминаний. – Полагаю, любой, кто сохранил разум на этой проклятой станции, задумывался о связи происходящего с Зейко. Однако, боюсь, мой рассказ разочарует тебя так же, как твой – меня.

Кир определил для себя, что Адане – склочный тип, но смолчал, позволяя начать повесть.

– Когда Ивко пришел сюда в поисках провожатого, ему указали на меня. На Зейко я был археологом. Прибыл сюда вскоре после постройки Шайкаци. В то время местная исследовательская программа переживала лучшие времена за многие десятилетия. К сожалению, мы, археологи, ощущали это в наименьшей степени. Каждому на полставки приходилось быть экскурсоводом, чтобы бюджет не расползался по ниткам. Львиная же доля средств поступала проекту «Имир». Знаешь о нем?

– Владлен рассказал.

– Владлен… – потемнели глаза Адане. – Тогда многое было иначе. Мы с ним дружили и часто виделись в ресторанчике на площади; я рассказывал о наших раскопках – так он это называл, кретин… он делился сплетнями, которых нахватался от физиков, – голос его звучал зло. – По-моему, он тогда уже смотрел на нашу работу сверху вниз, считая, что проект «Имир» куда ближе к разгадкам тайн Зейко, чем мы. Только при чем здесь он – человек за стойкой столовой?

– А ты с этим согласен?

– Может, это и правда, – с неохотой признал Адане. – Ученые проекта «Имир» взялись за станцию со скальпелем, мы изучали ее по старинке – на своих двоих. У них были какие-то невероятные ускорители, приборы, созданные даже не по последнему, а по следующему слову техники. О некоторых я слышал, другие имели только название и шлейф умалчивания за собой. В последние пару лет почти весь бюджет Зейко – правда, по такому случаю заметно расширенный – сжирала одна строчка: юнайтер «Вельва». Ох как она меня бесила! Черт его знает, что это такое – Владлен ерзал, но сознавался, что понятия не имеет – секретность там не для поваренка. А что было у нас? Тысячи километров коридоров, которые нужно обойти, постаравшись не сгинуть.