Шайкаци

Кир с трудом верил, что эти слова принадлежат командиру. Человеку дела, а не сомнений. Он вспомнил их разговор, состоявшийся на следующий день после знакомства.

– Эй, забыл? Чуть тверже, на шаг дальше, Саймо.

Командир посмотрел на него с недоумением, не узнавая эти случайные слова. Потом память откликнулась; он улыбнулся, отпугивая уныние.

– Я так сказал, да? Звучит как одна из твоих фраз. После которых кажется, что стать властелином вселенной – раз плюнуть.

– В жизни все действительно просто, – как о чем-то очевидном сказал Кир. – Каждый раз ты просто делаешь следующий шаг вперед.

Фраза, или, скорее, ее настрой, зацепил Саймо и он хотел унести его, пока дальнейший разговор не развеял этого ощущения. Он коснулся предплечья своего бойца: «Выздоравливай» и ушел.

…Пища становилась с каждым разом все сытнее, а капельница вскоре исчезла. Кир ощущал себя бодро и только разодранные ноги не позволяли ему сбежать из палаты. Впрочем, современные средства исцеляли порванную и обожженную плоть буквально по часам. С помощью медсестры он мучительно, боязливо предпринял утренний поход до туалета, а вечером того же дня едва сдержался, чтобы не вскочить с кровати прыжком. Лежать на спине было уже не больно и даже приятно: чуть пошевелившись, он мог почесать свербевшие шрамы.

Еще через день готов был вольно шагнуть за порог больницы. Медсестра придирчиво осмотрела его покрытые корочкой раны и покачала головой. Это не меняло дела: Кир мог и желал выписаться. Ему назначили различные мази, сменили повязки и, наставив быть аккуратнее, отпустили.

Силы его еще не были восстановлены, и, выбравшись в коридор, он прислонился к стене. Сумрачный свет разбегавшихся в стороны дорожек фонарей обозначал привычные маршруты. Слева тьму коридора расчищал фонарь дота. Чуть дальше лестница спускалась на ярко освещенный проспект Арктекс. На полпути к Апартаментам Камилло была школа, где прежде жил дракон; его упрямая плоть теперь искала остатки тела, распятые на чудовищных зарослях.

Кир посмотрел направо. В альковах собрались компании, задрапированные сумерками этих уединенных убежищ. Лунные силуэты людей брели по улице. Ворота в величайшее поселение человечества Шайкаци было лишь маленькой щелкой в темноте.

Кир вдохнул выхолощенный воздух, точно выпив простора, раскрывшегося перед ним после больничной палаты. Собравшись с силами, он заковылял домой.

Своих не было ни на Кругу, ни на Центре. Это было даже к лучшему: Кир наслаждался огромным пространством, окружавшим его столик, и тянул запрещенный врачом напиток. Подходили люди, поздравляя и расспрашивая его историю боя. Мимо прошел Колодин, спешивший по своим делам. «Оклемался? Ну-ну, поправляйся», – сказал он. Голос его звучал бы дружелюбно, если бы у цепной собаки были дружелюбные интонации к кому-то, кроме хозяина.

С вышки наблюдал Ивор. Перехватив взгляд Кира, он ободряюще кивнул ему, точно боднув. Почему-то именно вид главы Порта испортил настроение. В нутре появилось неразличимое тревожное чувство. Залпом осушив стакан, Кир отправился в свою каморку.

Вечером он был с остальными, пришедший в себя, свежий, испытывающий удовольствие от того, что он общается с друзьями на фоне их кособокого поселения под светом высоких ламп.

Райла была с ними – не лично. Теперь она готова была включить свое изображение. Кира под сердцем схватил холодок: она предстала перед ним бледная, тонкая и, как лист бумаги, было ее лицо на подушке. Будто бы небрежно лежавшие на лбу волосы скрывали кляксу ожога на ее виске. Когда случайно показывалась ее левая рука, было видно, что та расколота пополам: от запястья до плечевого сустава по ней проходила багровая трещина, заросшая пленкой кожи. Конечность явно двигалась с трудом, доставляя ее страдание.

Ли сделал вид, что испуган этим зрелищем; хотя Райла и выдавила улыбку, ему не стоило шутить на эту тему – ей самой было не по себе. Она настороженно и несколько вымученно вела себя в начале разговора, нервно ловя взгляды своих друзей. Впрочем, потом она расслабилась, стала оптимистична и сама начала: «Когда идем на Мясного ангела?» Кир единственный заметил, как смутил и сбил с толку этот вопрос Саймо. «Райла, да отлежись пока…», – пробормотал он. «Не хочу лежать!», – капризно сказала она. Но, конечно, и сама понимала, что пока разговоры о большом походе несвоевременны.

Даже без ресурсов Оранжереи здешняя медицина оставалась достаточно продвинутой. Еще через несколько дней медики осторожно допускали, что Райла сможет скоро продолжать лечение в домашней обстановке. Спустя два дня она уже сидела возле них на летучке, все такая же острая и нахрапистая. Кир к тому времени, впитавший литры различных мазей и прошедший курс терапии, полностью восстановился. Спина его представляла собой холмистый рельеф – кислота листов слишком глубоко разъедала плоть, зато остальные раны удалось заживить почти без следов.

С Райлой все было сложнее. Левиафан слишком долго переваривал ее. Клякса на виске так и осталась. Подвижность руки была уже почти полностью восстановлена, но по всей длине по-прежнему тянулся темный шрам. Его могли бы свести где-то в метрополии. Или в Оранжерее.

Иногда Райла, думая, что избегает чужих взглядов, замирала и хваталась за бок. Лицо ее в такие моменты становилось злым. Похоже, там была еще одна страшная рана. То, что она пережила, не изменило ее отношений с командой: это были боевые товарищи, которые вытаскивали ее из пасти левиафана. Но с остальными она стала вести себя жестче, чем прежде. Невинная шутка натыкалась на хлещущее оскорбление. Доставалось ее парню. Пару раз Кир наблюдал, как она ругалась с ним, истерично искаженная, а он стоял перед ней, беспомощный, но внутренне возмущенный. «…Я не вижу, что ли?» – вопила Райла, стоя на пороге отеля «Аркадия». «Дура, я тебя все равно люблю», – едва доносился тихий голос до Кира, сидевшего с Ли в одном из альковов неподалеку. «Любит, – подтвердил тот, делая ход, который разбивал стратегию соперника. – И она, дурочка, влюблена». Киру пришлось отвлечься от скандала, чтобы ответить.

Между тем «Первые люди» продолжали в своих разговорах поминать Мясного ангела. Нередко после этого имени повисала неловкая пауза, которую Райла, бывшая ей причиной, намеренно не заполняла, желая уничтожить того, кто первый кивнет на нее.

Все ждали решения Саймо. Командир «Первых людей» к тому времени приободрился. Более того, его колебания, как маятник, качнулись к нетерпеливой решительности. Он словно набрал воздуха перед прыжком и теперь не мог задержаться надолго.

«Первые люди» не могли так долго сидеть на базе. Хотя они в сокращенном составе предприняли несколько мелких выходов, незначительность их глодала сердце Саймо, помнившего, какая миссия лежит перед ними и чего ждут от них остальные. Уже и Кир мог идти с ними. Но Райла все еще была не готова.

Когда однажды ее не было со всеми, Саймо, поглядывая на свою команду, о чем-то переговаривался с Бардзо. Тот грохочуще рассмеялся и, то ли панибратски приобняв его, то ли хамски превратив в подпорку, в чем-то стал убеждать. С вариациями сцена повторялась с «Ятри Рю» – посерьезнев, их лидер сумрачно покачал головой, и с «Курками», чей беззаботный командир, кажется, обратил беседу в шутку. Никто не хотел идти на Мясного ангела. Все знали: его нельзя одолеть.

Саймо все чаще задерживал взгляд на Райле и явно собирался начать необходимый разговор, чтобы открыто объявить в Порту о поиске добровольца для великой охоты. Конечно, она замечала это.

– Если ты поведешь их на Мясного ангела без меня, я тебя возненавижу, – глядя куда-то в сторону, неожиданно отсекла она какую-то беседу.

– Значит, возненавидишь, – давно смирился с этим Саймо.

Она повернула к нему сердитое лицо. Возможно, ей хотелось услышать оправдания, по которым она бы с удовольствием оттопталась.

– Я просто пойду с вами, – заявила Райла.

Саймо как чужой посмотрел на нее, раздавив ее заносчивый взгляд.

– Среди «Первых людей» тебя тогда больше не будет, – холодно сказал он. – Мне не нужен боец, который может всех подвести.