Шайкаци

Кир с некоторым трепетом всмотрелся в этот сакральный снимок. Перед ним был длинный проспект сочлененных вагонов, наполовину заполненный людьми. Он никогда не путешествовал таким транспортом, но это зрелище ничем не смогло бы обмануть его ожиданий. Десятки пассажиров, спокойно ожидающих следующей станции. С волнением Кир искал среди них таинственную и жуткую фигуру Мясного ангела, но видел только таких же представителей человечества, как и он сам.

– Где? – сдался Кир. Он поднял глаза на командира, лукаво наблюдавшего за ним.

– В этом проблема с Мясным ангелом. Он уже здесь.

Командир протянул руку над кадром и постучал пальцем по одному из сидевших пассажиров. Какой-то ничем не примечательный мужчина, который, судя по отсутствующему взгляду, то ли крайне скучал в поездке, то ли был увлечен пребыванием в сети. Кир силился узнать от него тайну злого духа Шайкаци. Он не замечал что-то вокруг этого человека? Или это и было то жуткое существо, о котором даже разведчики говорили, понизив голос?

– О, это увлекательное кино, – Ли, упав на плечи Кир, погруженного в расследование, едва не напугал его.

Саймо сдвинул кадр. Если бы командир не обратил внимания на нужную часть снимка, Кир бы не увидел никаких отличий. Выражение лица безвестного мужчины неуловимо изменилось. Некое недоумение словно дернуло его; взгляд, мгновение назад безразличный, беспокойно устремился куда-то вверх.

– Я включаю видео, – предупредил Саймо. Голос его сделался напряженным.

Сперва это можно было принять за помехи видео: лицо человека исказилось, немного вытянулось. Но это мгновение, за которое помеха должна была исчезнуть, все длилось и длилось. Ничто другое больше не портило запись, только это странное уродство – как бы схваченная в невидимый кулак кожа, все дальше и дальше увлекаемая со всем черепом. Возникало ужасное понимание: человека портила не камера – что-то происходило с ним в действительности. Он вдруг страшно подался вперед за своим утекающим лицом.

Люди со страхом начинали взирать на него. Сам человек дернулся, попробовал вскочить, но оступился, прикованный болью к какой-то странной силе. Раздался вой, как истошное рыдание крупного зверя – так донеслось из глотки, тоже подтягиваемой к ручью его тела, отчаянье, страх и мука. Люди отхлынули от него, не понимая. Все быстрее разрушалась его голова и начали падать какие-то ее ошметки вниз – те, что не успевала подхватить сила Мясного ангела. Густо обрушилась на пол вагона кровь.

Теперь Кир понимал, почему его так называют. Одновременно с тем, как таяние плоти лишало жертву существования, оно же питало монстра. Мясо водоворотом вворачивалось в невидимый сосуд, наделяя его формой. Перемешанное с костями и жиром, оно ярко обрисовало некую конечность с тонкими пальцами, один из которых и всасывал добычу.

В панике люди стали разбегаться. Но еще не истощились припасы первого тела, как на противоположном сиденье забился другой человек. Он заорал, когда плечо его рванулось вверх, встряхнув его, как нашкодившее ничтожество; попытался другой рукой разнять себя с чудовищем, но только подал ему второе блюдо. Кожу стянуло, порвало, и из нее брызнул фонтан крови, влившийся в быстрый поток его утекающей жизни.

Изображение встряхнуло – кто-то включил экстренное торможение. Поезд сдавил сам себя, вагоны зашатались, и люди, бежавшие прочь от места казни, завалились на пол. Длинную клетку состава заполнили крики. Пассажиры отхлынули от бойни, иные задержались у дверей неподалеку, открывая их.

Мясной ангел, не отвлекаясь на суету вокруг, заканчивал свое пиршество. Лежали обрубки, оставшиеся от человеческих существ, растекалась кровавая масса, словно пролившаяся из жадного горла, смешалась с ней нетронутая одежда.

Истощив эти живые тарелки и разогрев аппетит, чудовище готово было принять новые подношения. В открывшиеся двери пробивались верившие в свое спасение несчастные. Лениво повернулось все полнее оформлявшееся тело, начерченное в воздухе кровавой сангиной, и, похоже, это движение означало, что невидимыми лапы протянулись к тем, кто убегал с его стола.

Среди тех, кто толпился у входа, одного сдернуло на пол. Его ноги вытянуло, как на пыточном столе, он завопил, вцепился за дверной проем. Ботинки смыло потоком кровавого месива, извивавшегося змеей к монстру, наступавшему к столпившейся в проходе дичи. Люди подхватили таявшую жертву, потянули ее. Поддерживаемый ими, человек в бессмысленном жесте схватился за штаны, как будто это могло сохранить его ноги. Матерчатые концы дергались в буре утекавшей плоти, все выше пропитываясь влагой.

Что-то заклокотало в горле добычи Мясного ангела; бульканье поглотили крики вокруг. Провалилась на груди футболка, быстро утонувшая в возникшем красном озере. Человек стремительно развалился под одеждой. С последней мучительной гримасой на лице жуткой силой стало стягивать с черепа мышцы.

До последнего пытавшиеся спасти его люди отпрянули от погибшего. Разломанный череп, с которого неряшливо было слизано мясо, упал на пол, как бы выплюнутый чудовищем. Багряное туловище было мощным, широким в груди; оно обрывалось сверху без шеи и головы. Множество вен сплелось, чтобы создать этот каркас. В сосуде этого жуткого тела, как в котле ведьмы, виднелись клочки одежды, обломки костей, комки волос. Лапы существа не были оформлены, и только несколько жил спускалось вниз, обрываясь у пола.

Странным было движение этого существа. В один момент Кир был уверен, что чудовище уже возле людей, незаметно, как дух, переместившееся к ним. В другой момент, стоило ему попробовать в этом убедиться, и он видел, что кровавая чаша, висевшая над полом, только подбирается к жертвам, и в перемещении этого создания, тяжелом и неспешном, ощущались могучие шаги. Кир не был уверен, что видит, пока не сосредотачивал не только взгляд, но и мысли, и каждый раз у него оставалось неуютное ощущение, что положение Мясного ангела, которое он наблюдает, не было таковым еще мгновение назад. Память неожиданно подводила, не давая твердого ответа.

Так или иначе, но существо приблизилось к людям, что оставались здесь, спасая слабых, съежившись от ужаса или пытаясь протиснуться наружу. Среди них рок выбрал нескольких. Кир не мог сказать сколько именно. Своей властной рукой Мясной ангел собрал новую дань. Один, второй, третий… Люди запнулись, упали, странно изогнулись, изломанные неодолимым рывком; втаскиваемый из тоннеля, держался за двери. Всех волокло к остаткам предыдущей добычи.

Распробовав кровь, хищник действовал жадно. Человек, не успевший подняться, чтобы бежать, не имел к тому больше шансов: ноги его потекли прочь, вливаясь во все более бурный поток. Спеша поглотить добычу, чудовище взялось с другого конца: тело жертвы со слышным даже сквозь крики треском было согнуто пополам; плоть была содрана от груди и оторвалась вместе с головой, и этот кусок был подхвачен невидимыми языками в воздухе, размят и нитями влился в Мясного ангела, позади которого стали прорастать багровые крылья.

Иных чудовище отщипывало каплями, которые все ускорявшимся ливнем перетекали от тела к телу, других запихивало в пасть целиком, разбивая их и впитывая одним глотком. Дикое пиршество было в разгаре: блюдо сливалось с блюдом, только что различимое лицо искажалось и его смывало в водовороте потрохов, насыщавших танцующие вены Мясного ангела. Смешиваясь друг с другом, людские тела питали Молоха Шайкаци. Все более крупные куски падали на пол, образуя остатки со стола пресыщавшегося чудовища.

Крылья, иные узкие, иные повисавшие полотном, иные гордо раскинутые, наливались позади обрубленного туловища пришедшей на станцию гибели. Ни одного живого человека не было в кадре. Но где-то дальше они еще пытались спастись, и Мясной ангел продолжал убивать, изрыгая кровавой рвотой не помещавшуюся в его глотку плоть. Люди были упакованы тоннелем и поданы чудовищу, длинные пальцы которого дотянутся до каждого и чье касание их убьет со слепотой молнии – без жалости, находя кратчайшим путем.