Шелест

Можно было конечно и у Воробья спросить, но я ему уже и без того слишком много рассказал. Насчёт убиенных я не переживал, стража особо копать не станет, мало ли какие местные разборки. Если лихой народец друг дружку режет, так им работы меньше. А вот за дворянина спросят по всей строгости.

— Пётр Анисимович, это уже ни в какие ворота. Ладно ещё вы меня посреди ночи посещаете дома. Но в гостинице… — Эльвира Анатольевна осуждающе покачала головой.

— Прошу прощения, но дело безотлагательное. Знай я, что выйду на того кому служил Топорок, так озаботился бы заранее, — повинился я.

— Толком говорите.

— Есть некто такой Егоров, дворянин, поскрёбыш, отслуживший в гвардии и с год назад вышедший в отставку.

— Тот точно был рангом не ниже пятого, — уверенно заявила Рябова. — Иначе таким объёмом Силы оперировать не смог бы.

— И это ещё одна гирька на весы того, что Лизу похитил волхв.

Ну, а как мне ещё называть того, кто откопал старинный ритуал. При желании, конечно, можно найти ещё с пару дюжин прозвищ, но и так нормально.

— Думаете, что он и есть главный? — усомнилась Рябова.

— Нет. Егоров точно лишь помощник. Я бы на месте волхва для начала поднял бы себе ранг, и только после этого начал торговать волколаками. И непременно обзавёлся бы помощником.

— И желательно из сослуживцев, — предположила Эльвира Анатольевна.

— Полагаете, что волхв то же поскрёбыш?

— А почему бы и нет?

— Слишком слабый дар, — усомнился я.

Впрочем, сделал я это без огонька. Так как вспомнил, что чёрный волхв седой старины практиковал человеческие жертвоприношения. Мог ли и этот пойти по тому же пути? Да легко! Он же получается душегуб каких мало. Так, стоп, сейчас не о том думать нужно.

— Эльвира Анатольевна, я к вам за блокирующим зельем, не то, этот Егоров раскатает меня в тонкий блин.

— Ну, это вряд ли, с вашим-то амулетом. Там Силы ещё более чем достаточно.

— Ну, значит поднимет ненужный шум. А без дара, я его уработаю, — уверенно заявил я.

— То есть, хотите идти в одиночку?

— Как по мне, то так будет лучше. Мало ли как оно там всё обернётся. Один я сумею скрыться, а вот с вами, всё будет сложнее.

— А стражу привлечь не желаете?

— Что-то мне подсказывает, что с семнадцатилетним мальцом никто не станет даже разговаривать. К тому же, за Егоровым наверняка нет никаких грехов. С чего его хватать и допрашивать, да ещё и с пристрастием, а добром он ведь не скажет?

— Может стоит найти Мирошкина?

— Если потребуется подмога, другое дело, а в розыске, он мне не помощник. К гадалке не ходить, отстранит меня и сам схватит Егорова, а я опять останусь с носом. Ему главное изловить волхва и желательно живого, чтобы заполучить секрет для князя. А для меня главное это сестра.

— Звучит убедительно. Держите, — протянула она мне склянку с блокирующим зельем.

— Какая дозировка?

— Подействует даже если капля на кончик языка попадёт, но только на минуту другую. Можно добавить в питьё, дозировку сами прикидывайте. Мне как-то не доводилось пеленать и конвоировать одарённых.

— Ясно. Спасибо, разберусь, — пряча склянку в карман, произнёс я. — А где мои перемётные сумки?

— Там, вместе с оружием, — указала она в угол.

Я поблагодарил, и нырнул в ту, где находились мои вещи, а вскоре извлёк два куска обработанной и короткостриженой овчины. Это мои поршни, которые я изготовил, чтобы надевать поверх ботинок или сапог, для бесшумной ходьбы. Ну сложно назвать меня законопослушным, что тут ещё сказать. Можно конечно и только ими обойтись, но я не настолько бедно одевался, чтобы расхаживать по городу в подобной обувке. Так что, до места нёс в кармане, а надевал только непосредственно перед делом.

За тем из сумки появился продолговатый кожаный мешочек со свинцовой дробью. Отличная штука, не оставляющая следов, но при ударе по голове выключающая с гарантией. Разумеется, при наличии щита она бесполезна, и даже если я сумею блокировать дар, Егоров наверняка и спит с амулетом. Я бы с ним точно не расставался. Но ведь в доме он наверняка не один, а убивать прислугу мне не хотелось бы.

Рябова следила за моими действиями с нескрываемым любопытством и одобрением. А ещё, в её взгляде угадывалось удивление, ну и явные признаки того, что я с каждым разом вырастаю в её глазах.

При этой мысли мой взгляд невольно зацепился за женские прелести, отчего отставной капитан в который уже раз почувствовала себя неуютно. Эльвира Анатольевна ещё больше запахнула халат, хотя чего там запахивать, когда и без того всё закрыто под самое горло. Требовательный кивок в сторону двери, мол, убирайся уже, и я молча направился на выход.

На крыльце приметил двух котов, лениво развалившихся на ступенях. Один поджарый, гладкошёрстный и полосатый, второй, судя по габаритам, отъевшийся и длинношёрстный. Я присел, чтобы погладить их, и оба отнеслись к моим действиям благосклонно. Глянули, кто там лезет, после чего развалились на ступени, довольно вытянувшись. Сразу видно, что домашние и избалованные.

Я взял на руки того, что побольше, пристроив на сгибе левой руки и почёсывая за ушами. Либо особый любимец, либо ленив до безобразия, потому что в руках ощущалась откормленная тушка. Как раз то, что нужно. Этот скакать и прыгать не будет, просто потому что сделать ему подобное проблематично, и остаётся лишь передвижение по земле.

Ну что я могу сказать, везёт мне сегодня настолько, что прямо боюсь сглазить. Куда не сунусь, везде сопутствует удача. Начиная с покойного вожака гопников, продолжая мальчонкой Воробьём. А теперь вот и котейку нашёл как по заказу — ручного, покладистого и неповоротливого.

Обратно к дому Егорова я подошёл когда уже начались предрассветные сумерки. Если судить по тому, что я увидел с забора при лунном свете, и верить моему обонянию, то худобы на подворье нет. А значит и особой причины прислуге подниматься ни свет, ни заря тоже. Но тянуть кота за подробности всё же не стоит. Поэтому я без лишних разговоров подошёл к забору с мурзиком на руках.

Со двора послышался басовитый брёх сторожевого пса. Пушистый любимец гостиницы, или ещё чей, заподозрил с моей стороны подлянку, и начал выворачиваться в руках, стремясь обрести свободу и податься куда подальше от этого беспокойного места. Ну что тут сказать. Поздно пить Боржоми, коли почки отказали.

Я замахнулся и под аккомпанемент истеричного «рмя-я-яу-у-у» перебросил мурлыку через забор, стараясь забросить его подальше от собаки и поближе к распахнутой калитке в садик. Мохнатый страж поначалу опешил от неожиданности, а потом со злобным утробным рычанием рванул в погоне за представителем ненавистного племени. Котик в очередной раз панически заверещал, попутно успев ещё и угрожающе зашипеть. И, как мне кажется, последнее адресовалось мне.

Глава 18