Шерлин

Заметив нас, девушка оборвала себя и нахмурилась.

— Вы кто? — спросила вторая девушка, возникая рядом. Эта была тоненькая и настолько огненно-рыжая, что в первый миг мне почудилось, что ее голова охвачена пламенем.

— Да, кто вы, что вам нужно? А, чужачки? — подбоченилась блондинка, смерив нас с Шарлотт пренебрежительным взглядом. — Мы вольные, нам не запрещено здесь быть, а вот вы… Если из дома сбежали, то не думайте, что тут вас кто-то ждет! Нам и без всяких пустоголовых девиц проблем хватает! Валите, пока целы.

— Не вопи, — хрипло велел Фрэнк и озадаченно охнул, когда стенка фургона ускользнула из-под его руки, и мужчина свалился на траву.

— Да ладно тебе, Мэл, — отмахнулась от подруги рыжеволосая. — Вечно ты всех так привечаешь! Ты посмотри на них. Не бродяжки ведь.

— Нормальные девки по домам сидят в такую погоду и не мокнут под дождем, как мы с тобой, Триш, — хмуро отозвалась блондинка. — Что вы тут забыли? У, глазастые какие!

Рыжеволосая расхохоталась и подошла ближе к нам с Шарлотт:

— Не обращайте внимания на Мэл. Она всегда такая, даже с друзьями. А вы как здесь оказались? Да еще и с нашим Фрэнком. Учтите, это он с виду такой милашка, а вообще гуляка еще тот! Пойдемте. Нужно отыскать вам что-то сухое, промокли до последней нитки.

Девушка развернулась, подхватила нас под локти и потащила за собой к одному из фургонов.

— Плащик тоненький, промокла до костей, да? — спросила она у Лотты, а на мои туфли лишь поцокала языком.

— Триш, прекрати изображать мамочку! — крикнула блондинка.

— Ничего я не изображаю, — ответила девушка негромко и мотнула головой. — Но в мокром ходить нельзя. Что ж вы так?

Сама рыженькая щеголяла в высоких ботинках, плотных штанах, рубашке, жилетке и накинутой поверх кожаной куртке, защищавшей ее от дождя. На ее фоне мы выглядели особами, совершенно не подготовленными к долгому пути.

— Вы и правда сбежали из дому? — спросила Триш, подводя нас к одной из четырех кибиток. — Или деревенским девушкам просто стало любопытно?

— Мне сложно объяснить, — чуть помедлив, ответила я.

— Ну, — задумчиво промолвила Триш, — когда я сбежала из дому, я тоже слабо представляла, что именно увело меня от теплого очага и родительской заботы. Ладно, не объясняйте. Знаете, какое у нас здесь правило?

Я отрицательно помотала головой, осторожно поднимаясь вслед за девушкой по ступенькам и помогая подняться Шарлотт.

— Не вмешиваться. Мы живем тесным коллективом, путешествуем по королевству, переезжаем от города к городу. Если каждый из труппы будет перемывать другим кости, то долго мы не продержимся.

Внутри Триш провернула рычажки, запуская небольшие механизмы, тут же осветившие вытянутую комнатку теплым сиреневым светом.

— Это была кибитка нашей танцовщицы, — вздохнула Триш, обведя внутреннее убранство печальным взглядом. — Вчера Джанин объявила о том, что влюбилась и собирается замуж. Эх… Если бы дожди не вынудили нас простоять на одном месте так долго, она бы и не снюхалась с тем лавочником! И вот только мы отъехали, как она заныла, что хочет вернуться к нему. Мы все верили, что схлынет… Сколько раз она влюблялась! А вчера днем он нас догнал, и наша дуреха мигом побросала в сундук самое ценное и умчалась строить жизнь оседлой горожанки. Заявила, что не вернется. Что ж… думаю, она не будет против, если вы возьмете что-нибудь из ее вещей.

Я смущенно кивнула, осматриваясь. Небольшое помещение представляло собой малогабаритную квартиру в миниатюре: на дальней стороне под окошком расположилась кровать, застеленная лоскутным покрывалом, дальше половину пространства отъедал шкаф с множеством дверок, а напротив него разместился вытянутый стол с несколькими зеркалами над ним. Пол устилали плетеные коврики, стены были обклеены афишами и газетами. Среди множества пожелтевших газетных листов я заметила парочку свежих.

— До нее тут жила старушка Фэлли. Она была чудаковатой гадалкой, но делала нам хорошие сборы… — улыбнулась Триш, заметив мое любопытство. — Жалко очень. Ее не стало пять лет назад. А теперь и наша единственная приманка сбежала. И так едва сводили концы с концами. Ума не приложу, что теперь делать.

Я слушала девушку, а сама с неподдельным интересом рассматривала газеты. Их наклеили кое-как, явно пытаясь избавиться от сквозняков. Первым делом я вгляделась в дату на свежих газетах, а уже после мельком прочла заголовки статей. Танцовщица не заботилась о читабельности, поэтому первый лист был наклеен вверх тормашками, часть второго отсутствовала, а третий вообще состоял из разрозненных кусочков.

Внезапно мое внимание привлекла статья, большая часть которой отсутствовала. От первых же строк меня бросило в ледяной пот. Прикоснувшись пальцами к бумаге, я медленно пробормотала:

— Да, сейчас всем тяжело живется.

— Ладно, — хлопнула в ладоши Триш. — Не стесняйтесь. Берите все, что нужно. А потом приходите. Мы сейчас навес организуем, и можно будет спокойно поесть, позабыв про дождь.

Когда девушка вышла, прикрыв за собой скрипучую дверцу, я с тревогой глянула на Лотту и сказала:

— Посмотри.

Девушка непонимающе приблизилась, обхватив себя за плечи, и вчиталась в статью.

— Нет, — пробормотала она и мотнула головой. — Что за глупость?

Девушка уставилась на меня, рассчитывая, что я заверю ее в лживости напечатанных слов, но я лишь прикусила губу, глядя на обрывок статьи.

— Шерли… — простонала Шарлотт. — Неужели?..

— Похоже, что все именно так, — мягко пробормотала я и кивнула, а потом сжала плечи и заставила ее сесть на лавочку. — Как ты?

— Я в порядке, — прошептала она. — Ты говорила, поэтому я была готова. Но… все равно…

— Знаю, — ободряюще улыбнулась я. — Мне очень жаль. Но… дата. Скажи мне.

Шарлотт еще раз глянула на газету, а потом ответила:

— Два года. Прошло как минимум два года с той ночи, когда загорелся мой дом.

Я сглотнула и опустилась на коврик у ног Лотты.

— Два года, — повторила я.

— «Мой муж был прекрасным человеком, — с отвращением прочла Шарлотт, вновь взглянув на газетный лист. — Много лет назад он пережил потерю любимой жены, а после в чудовищном пожаре погибла его дочь, которую мы оба очень любили. Все это время я помогала его светлости справляться с этими трагичными потерями, но последние события подорвали его хрупкое здоровье…»