Шерлин

Следующий год Бен потратил на то, что написал письма всем знатным семьям королевства, а после начал посещать те, где имелись дочери на выданье. На это уходило время, но он стремился взглянуть на каждую девушку, хотя и знал, что не сможет увидеть проклятие. В разговорах с родителями или опекунами девушек Бен так запугивал людей, что они готовы были с радостью рассказать все, лишь бы пережить встречу с королевским мастером. Но девушки, к несчастью, были чисты, прекрасны и ни у одной не имелось даже маленького проклятия, ведь все они прожили слишком мало и не могли ничем насолить какой-либо ведьме.

А потом пути-дороги привели Бенедикта в дом графа Краймиста. Тот вел себя очень странно, все юлил и не желал отвечать на вопросы, а его жена, выглядевшая удивительно юно рядом с мужем, заявила, что у графа есть дочь, но та живет далеко, почти на побережье. Бен остался в резиденции графа, чтобы дождаться приезда девушки, хотя был готов сам съездить в указанное место.

Через неделю Бен решил отлучиться и на несколько дней ушел порталом в свой дом в столице, а еще через пять дней под покровом ночи ему доставили пакет с письмом от короля, в котором тот извещал друга о том, что Бенедикту грозит опасность ареста по обвинению в поджоге. Статья об этом вышла на следующее утро, но Бен успел спрятаться, каким-то чудом открыв дверь в еще один свой дом в столице, о котором почти никто не знал.

Выждав несколько дней и убедившись, что за домом не следят, Бен скупил кипу газет и обо всем разузнал, а после и вовсе отправился в долину, чтобы увидеть место, которое он якобы сжег. О причинах в газетах не говорили, но Бен не мог не признать, что интерес к дочери графа и найденный на месте происшествия ключ — весомые улики. На месте же стало ясно, что если в доме и жила девушка, то в огне она не погибла — могила графской дочери была пуста.

И тогда Бенедикт стал расспрашивать, искать тех, кто хоть что-то мог знать, но делал это аккуратно, стараясь не привлечь к себе внимание охотившейся на него стражи.

Вскоре быстро и слишком подозрительно умер граф, и это привлекло внимание Бена к графине. О ней разузнать удалось больше, чем о дочери графа. Чем больше мастер выяснял, тем больше уверялся в том, что имеет дело с опасной и самоуверенной особой. Он не мог этого доказать, но заподозрил, что Марвилет — ведьма.

С тех пор все свое время мастер тратил на поиски хоть каких-то сведений о дочери графа, чтобы иметь возможность снять с себя обвинения и разобраться с ведьмой.

— Надеюсь, завтра все станет ясно, — вытянувшись в кресле и покачивая янтарную жидкость в бокале, прошептал Бен. — У меня осталось не так много времени.

Он взглянул на дрожащее пламя в камине, прислушался к начавшемуся за окнами дождю и с горечью подумал о том, что всего через несколько месяцев ему исполнится тридцать лет, и он может не увидеть новую зиму в родовом имении, где снег заметал дома до самых окон, а солнце холодным морозным утром казалось белым и острым, как круглый нож для горячих пирожков с сыром. И Бен не съест свою порцию этих пирожков, которые так славно печет старая кухарка за неделю до Нового года…

— Я должен во всем разобраться, — прошептал Бен, мотнув головой. — У меня еще есть немного времени.

ГЛАВА 12

— Шерлин! — пискнула Лотта и, кажется, толкнула меня пяткой.

Я рывком села и судорожно огляделась, ища то, что настолько перепугало девушку. В прошлый раз она так кричала, увидев посреди кибитки мышь. Мышь оказалась гостьей, из любопытства забравшейся к нам во время одной из полевых ночевок.

— Что? — сонно спросила я, разглядывая нашу кровать и пол в поисках новых гостей.

— Ты! — перепугано воскликнула она и указала на мои руки.

Я непонимающе скосила взгляд и не удержалась от возгласа.

— Святой крендель с маком! — с веселым ужасом воскликнула я, когда прошел первый испуг.

— Что это? — натягивая на себя одеяло, со страхом уточнила Шарлотт.

— А не видно? — мысленно ругая себя за сарказм, спросила я. — Я когти отрастила.

У меня и правда были когти. Самые натуральные, длинные и изогнутые, как у большой кошки, но, что удивительно, изящные и словно выплавленные из чистого золота. Внезапное приобретение никак не изуродовало мои руки, разве что кожа стала плотнее и у ногтей отливала золотом.

— Это то… то… — не в силах вымолвить, шептала Лотта.

— Ага, это подарочек от Марвилет, — выдавила я с раздражением. — Шикарно смотрится. Черт!

Спустив ноги с кровати и убедившись, что на них ногти не изменили форму, хоть и стали золотыми, я всхлипнула и позорно разрыдалась.

— Лина, — простонала Шарлотт, сев ближе и обняв меня. — Я так виновата. Прости меня.

— За что? — удивилась я между всхлипами. — Это ведь не ты меня этим наградила.

— Но эти чары Марвилет готовила для меня! Это я должна была стать такой, — напомнила девушка.

— А я полезла проверять, — со всхлипом отмахнулась я. — Ты тут не причем. Я сама виновата.

— Шерлин, — едва не плача при виде моих слез, простонала девушка.

— Сейчас, сейчас я успокоюсь, — шепнула я. — Подожди немного.

— Хочешь, я узнаю на счет завтрака? — предложила девушка.

— Фрэнк сказал, что выдаст денег, чтобы мы могли перекусить в ближайшей забегаловке, — вздохнула я.

— Ой, точно, мы же в городе! — спохватилась Лотта. — Ты вчера была невероятна!

— Да, а сегодня я, мать ее, женщина-кошка, — выдохнула я и рассмеялась. — Лучше узнать, сколько времени.

— Ага, — кивнула Шарлотт.

Она одевалась, а я думала о том, что не рассказала ей о Бенедикте. Перед выступлением на это не осталось времени, а после… Я увидела его в толпе возле сцены и испугалась на мгновение, а после в меня будто черт вселился, так мне хотелось впечатлить его. И я видела, что он смотрит, разглядывает. И это странным образом придавало сил продолжать, делая даже то, чего я не пробовала на тренировках. Вчера я танцевала для одного человека, хотя и теперь не могла понять, почему мне так уж надо было все это проделывать, но к концу выступления завороженными оказались все зрители.

Фрэнк радовался как ребенок, взвешивая полную монет шляпу, а я внезапно решила, что не хочу рассказывать о маге Шарлотт, хочу хотя бы на один день оставить этого человека лишь себе. Пусть это глупо. Пусть я сама не знаю, зачем мне это нужно, но глядя на мужчину в толпе, мне хотелось забрать этот странный момент себе. Как и взгляд человека, которого я почти не знала.

— Ой, уймись! — с горечью велела я себе, радуясь, что Лотта вышла и не может меня услышать. — Ты же не влюбилась? Ты не можешь! Ты не можешь в кого-либо здесь влюбиться. Ты найдешь решение и вернешься домой! Лина, ты вернешься домой! Тебе не нужны непонятные мужики из какого-то королевства!