Шпилька

– Немедленное заключение брака. Обвинения снимаются. Баггетта не будет существовать. Ответственность возлагается на... лорда и леди Стилл. Согласие не требуется.

Не успела я что-либо возразить, как кожистые багровые крылья снова расправились, но теперь свет, исходивший от них был не багровый, а тускло-серый, почти молочный. Вспышка, от которой под веками разлилось сияние, хлопок и горький запах миндаля. Законник исчез.

– Это была самая трогательная и короткая свадьба, на которой я бывал, - растроганно проговорил один из троицы, кривой на один глаз.

– Да уж, - протянула я и села на подножку кареты.

– Поздравляем, - растерянно проблеяла парочка. На Джозефа я смотреть пока опасалась.

– Леди, - начал он, и в голосе его отчетливо была слышна ярость и рык.

– Прежде чем вы что-либо произнесете, ознакомьтесь, - я снова выудила бумагу из-за корсажа и протянула ее Джозефу. Тот вырвал ее из моих рук и уставился на текст. Я помнила завещание дядюшки наизусть.

'Леди Спайра Стилл обладает правом пользоваться и распоряжаться своим имуществом, Правом Леди, наследной Силой и состоянием в случае соблюдения условий:

1. Леди Спайра Стилл выходит замуж.

2. Супруг леди Спайры Стилл берет имя, честь и фамилию леди.

По соблюдении условий, правом распоряжаться состоянием в размере 3 000 000 золотых крон, обладает леди Спайра Стилл, а супруг ее имеет право распоряжаться пятью процентами этого состояния.'

– Вы удачно женились, лорд Стилл, - я забрала бумагу из ослабевших пальцев Джозефа.
– Мои поздравления.

– Леди....

– Слушаю вас.

– Какого дьявола?!
– заорал он так, что шарахнулись лошади, а троица притихших мужиков слегка присела.

– Что конкретно вас не устраивает?- сухо спросила я.
– У вас есть имя и деньги.

– ВЫ!

– Я не доставлю вам хлопот, - небрежно отозвалась я, поправляя перчатки. Край немного сполз, обнажая обожженную кожу.
– Согласно Закону, муж с женой обязаны жить под одной крышей. Так вот, наша с вами крыша будет такова, что видеться мы с вами будем редко.

Во время моего монолога, Джозеф стоял, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег.

– Кстати, не стоит благодарности за то, что я спасла вашу жизнь.
– Я позволила себе кривую усмешку.

– Ну-ка, пойдемте, - он крепко взял меня за локоть и потащил в карету. Я передвигала ноги и очень скоро плюхнулась на подушки.
– Леди, отчего бы...

– Джозеф, не расстраивайтесь, - сочувствующе посоветовала я.
– И не переживайте так. Требовать от вас чего бы то ни было, я не собираюсь. И ограничивать вас в свободе и деньгах тоже не буду.

– Леди, черт бы вас подрал, вы что, не понимаете, что это чертовски унизительно для меня?!
– прорычал он. Я молча его рассматривала, потом кивнула.

– Отчего же, понимаю.

– Надо мной весь город будет смеяться и пальцами тыкать, у меня теперь репутация альфонса, благодаря вам, леди!

– Такой репутации у вас пока нет, Джозеф. И если вы дадите себе труд воспользоваться мозгами, ее и не будет, - ласково сказала я.

– У вас еще хватает наглости обвинять меня в скудоумии?!
– взбеленился Джозеф окончательно. Карета между тем, потихоньку тронулась.

– Если вы меня разубедите, я буду только рада, - сообщила я, оправляя шейный платок. Судя по виду Джозефа, он бы с радостью меня удавил, и сдерживался из последних сил.

– Совершенно не обязательно трубить на весь город о том состоянии, которое у нас теперь есть, - мягко намекнула я.

– А как будто, никто ничего не поймет, - язвительно отпарировал Джозеф.

– Вы собрались покупать огромные дома, скупать весь товар в магазинах, есть с золота и спать на шелке?
– иронично спросила я.

– Я так полагал, что у Вас есть такая привычка, - в тон откликнулся Джозеф, успокаиваясь.

– Нет, такой привычки у меня нет, - легко откликнулась я.
– Со временем, ваше состояние приобретется естественным путем.

– Каким это образом?
– заинтересовался он.

– Путем капиталовложений, - отозвалась я, улыбаясь. Например, в акции Уголька. Как вам такая мысль?

– Уголек дышит на ладан, леди, - презрительно отозвался он.

– Вот именно. Поэтому, вложив часть капитала, вы станете сначала инвестором, а потом и единоличным собственником Уголька. А дальше - все в ваших руках. Так что ваше состояние будет выглядеть донельзя естественным и кристально чистым.

– В ваших словах есть крупица смысла, - нехотя признал он. Я скромно улыбнулась.

– Так что, Джозеф. Стоит задействовать ваши актерские способности, и убедить весь город, что поженились мы по любви. Большой и чистой. А ваших товарищей предупредите, что если они будут болтать....

– То что?
– любопытная морда свесилась с крыши, заглядывая в окно. Я выщелкнула из ножа длинное острое лезвие и спокойно пообещала:

– Язык отрежу. И получу от этого удовольствие.
– Бедолага чуть с крыши не свалился - я четким движение срезала лоскут кожи с его носа. Боли он не почувствовал, крови не было, но впечатлений была масса.
– Полагаю, мы поняли друг друга.
– Я убрала лезвие обратно.

– Вы опасная женщина, леди.

– Да бог с вами, - засмеялась я.
– Но пугать умею. Да, еще один момент.

– Какой?
– мрачно спросил Джозеф.

– Не пытайтесь избавиться от меня. Не советую.
– Серьезно попросила я, обливаясь потом от страха.

– И в мыслях не держал, леди.

– Вот и славно.

***

Леди как будто заснула. Он наклонился к ней, поводил ладонью перед лицом. Ноль эмоций. Он откинулся обратно на спинку дивана и дернул себя за бороду. Речи нет, то, как удалось вывернуться из ситуации - феерично. Кончиться все могло бы очень плачевно, плачевнее некуда, скажем прямо. С Законниками шутки плохи, а он ухитрился вляпаться по уши - повел непроверенных людей через Сковородку, и там-то, на другой стороне, их и хлопнули, вместе с караваном. А в караване, из разрешенных вещей были только лошади да мешки. Как он так лопухнулся - уму непостижимо. Из округа выезжать запретили на целый год. Счастье, что у него были свои сбережения, так бы и ноги с голода протянуть недолго.... Желание разобраться, помноженное на любопытство, заставило искать этого чертова Сайреса, потому что именно он ручался за того караванщика, черт бы их всех побрал. Впрочем, уже побрал.

А тут еще эта... леди! Синий чулок, старая дева, хотя, надо признать, смелости и сообразительности у нее не занимать. Чопорная, напудренная, холодная - леди до мозга костей. Рядом с ней он чувствовал себя неотесанной деревенщиной, хотя это было вовсе не так. И вести себя начинал по-хамски, хотя уж с кем-кем, а с бабами у него всегда получалось ладить. И без хамства.

Взгляд опять остановился на... супруге, провались оно все в пекло. Худющая - кожа и кости, кожа бледная, как пузо у лягушки, как будто, солнца не видела никогда. Выбившаяся из под платка прядь волос - мышиного какого-то, серого цвета. Груди нет, попы нет, плоская как доска, а дорогой дорожный костюм это только подчеркивает, неужели сама не понимает? Он подавил тяжелый вздох и запустил пальцы в бороду. Наткнулся на что-то, с досадой вытащил из бороды три соломинки и мысленно выругался - будить лихо, то бишь, леди Спайру, ему совершенно не хотелось. Не буди лихо, пока спит тихо, что называется. Улегшаяся было злость, поднялась снова. Будь он проклят, если прикоснется хоть к одной серебрушке из того состояния, что свалилось на голову! Еще не хватало жить за чужой счет, да еще за чей - за счет женщины! Вот за то, что с него теперь ограничение сняли - спасибо, конечно. Огромное, ага. Только теперь все документы менять придется, начиная с лицензии проводника, заканчивая вывеской возле дома. А значится там будет теперь 'Проводник Джозеф, лорд Стилл'. Парни сдохнут со смеху и будут правы, черт подери все на свете, и леди Стилл в первую очередь! Он снова глянул на леди Спайру, на этот раз почти с отвращением. Ему, между прочим, еще надо выдержать объяснение с Шейлой. И с дедом, а это значительно хуже. При мысли о том, что леди от деда тоже изрядно достанется, согрела душу, но потом отступила. Сначала-то объясняться придется ему с дедом, и не факт, что он после этого выживет - дед был старым, убежденным, упертым холостяком, бирюком, скептиком и циником. И рука у деда ой, какая тяжелая. Аргументы, что ему, Джозефу, уже тридцать, и не солидно взрослому мужчине улепетывать от тяжелых зарядов дедового негодования - как-то стремно, не помогали.