Шпилька

– Выбирайте любую комнату, живите, не живите, делайте что хотите, - обвел он рукой вокруг себя.
– Этаж весь ваш, ко мне не суйтесь. Это понятно?

– Вполне, - кивнула я.
– Могу я рассчитывать на вашу помощь в переносе моих вещей?

– Безусловно, леди, - он так же стремительно пошел обратно, во двор. А я пошла по этажу, заглядывая в приоткрытые двери. Везде была мебель - где-то зачехленная, где-то нет. В шкафах даже была посуда. Толстый слой пыли покрывал все вокруг, и мое появление взметнуло целые клубы этой серой массы. Найдя спальню, я нерешительно потопталась на пороге, потом все-таки, зашла и решительно распахнула окно. Стало чуть светлее и свежее. В коридоре послышались шаги - Джозеф принес первую партию моих вещей. Я же рассматривала кровать, не решаясь откинуть тяжелый полог - было дурацкое ощущение, что, откинув его, я увижу труп.

– Джозеф, - решила я окликнуть его. Тот незамедлительно распахнул дверь и до средины сунулся в комнату. Рыжая борода воинственно топорщилась.

– Слушаю вас, леди.

– Кто здесь жил раньше?

– Моя мать, - лаконично ответил Джозеф и снова ушел. Я вздохнула и содрала полог. Разумеется, никакого трупа не было. Матраса и одеял, впрочем, тоже. В окно было видно, как малиновое солнце сонно опускается в сиреневые облака.

– Со второго этажа есть выход на задний двор. Он так же в вашем распоряжении, - любезно просветил меня Джозеф и скрылся окончательно. Примерно с полчаса я ждала, что он догадается принести мне матрас, но, увы, надежды не оправдались. Что ж, придется сегодня обойтись тем, что есть. Тем более, что часть ночи мне все равно придется провести у Джозефа. При этой мысли меня слегка передернуло - не от отвращения, просто от предстоящих унижений.

В завещании был пункт 'Супруг леди Спайры Стилл берет имя, честь и фамилию леди' Та часть фразы, в которой говорится про честь, подразумевала под собой не что иное, как первую брачную ночь. А у меня было стойкое подозрение, что новоиспеченный супруг вовсе не горит желанием вступать в свои права. Соответственно, мне придется его уговаривать, иначе брак не будет признан действительным, а я не увижу ни копейки из завещания и ни крупицы Силы от наследства. Последний момент меня и огорчал больше всего - заработать деньги я смогу в любом случае.

Меня снова передернуло, и я отправилась на поиски ванной комнаты или просто бадьи побольше. Благо, камин, в котором можно было нагреть воду, я уже заприметила. Мне повезло со второй попытки - нашлась старая ванная. Порядком заплесневевшая и при этом пыльная. Я снова скривилась - приводить это все в порядок сейчас у меня не было ни сил, ни Силы.

Воду, разумеется, предполагалось таскать ведрами снизу, но на такой подвиг я была не готова. Начиная закипать бешенством, я злобно пнула ни в чем неповинную дверь и как фурия подлетела к своим дорожным чемоданам. Я терпеть не могу пользоваться бытовыми артефактами - во-первых, почти всегда есть возможность обойтись своими силами. Во-вторых, при их использовании выбрасывается такое количество бесхозной Силы, что ей-богу, можно ремонт во всем здании сделать!

Почти рыча от злости на себя, обстоятельства и Джозефа (хотя он, по большому счету, был ни при чем, равно как и я), я откопала в дорожном сундуке плотный бурый клубок и в сердцах швырнула его на пол. Тут же пришлось зажмуриться - от злости удар вышел более сильным, чем хотелось, и вспышка залила весь этаж. Я торопливо закрыла дверь, ведущую на лестницу вниз, и прислушалась. Как будто, тихо, никто не спешил ко мне выяснять, чего тут происходит. Вот и хорошо.

Второй клубок я распустила гораздо бережнее - неизвестно еще, когда у меня будет реальная возможность обойтись без бытовых артефактов. В ванне появилась горячая вода нужной температуры, на полках возникли флаконы с солями, пенами, мылом и прочими притирками. Настроение мое немного улучшилось - мысль о том, что я сейчас опущусь в горячую воду, согрела не только тело, но и душу. Откопав во втором чемодане некое подобие ночной рубашки и полотенца (нормальное, большое полотенце упорно пряталось от меня), я надежно закрылась в ванне и быстро разделась. Постанывая от счастья, залезла в горячую воду и щедро насыпала из трех бутылей сразу. Отмокнуть, отдохнуть, немного набраться бодрости духа и сил - вот, что мне надо. Потом уже можно идти поражать воображение Джозефа.

Безумно хотелось снять личину, но привычная осторожность взяла верх, и я осталась в более привычном виде, хотя видит бог, он изрядно мне надоел.

В ванне я провела часа два, по меньшей мере. За это время я успела наспех залечить ссадину на голове - она мешала больше всего. Желваки тоже мешали, но меньше. Вылезать из горячей воды не хотелось совершенно, но внутренние часы подсказывали, что времени уже много, и стоит спускаться вниз, к Джозефу. Растеревшись полотенцем и закутавшись в длинный и просторный балахон, сверху накинула капор, и поспешила вниз - пока не растаяла моя последняя решительность.

Лестница под моими осторожными шагами не скрипела. В кухне было темно и пусто - наверное, дед Джером пошел спать. На улице одурело орали цикады и из-за них ничего не было слышно, хотя я старалась прислушиваться. Из-под одной из дверей пробивался свет. Я почти прижалась ухом к ней и различила стук костыля - значит, это комната деда, и он еще не спит.

Комната Джозефа нашлась в другом конце коридора, и самого Джозефа в ней не было. Однако, знакомая шляпа и куртка висели на гвозде, на полу валялись сапоги и штаны, и я понадеялась, что их хозяин в ванне. Быстро вывернулась из балахона, плотнее запахнула капор. Села на заправленную кровать и принялась ждать. Ждать, впрочем, пришлось недолго. Возглас за моей спиной был полон недоумения, раздражения и искреннего негодования:

– Что вы тут делаете, интересно мне узнать, леди!

– Поезд жду, - мрачно буркнула я, не поворачиваясь. Полы капора начали разъезжаться, и я мучительно соображала - придерживать их, или как?

– Леди, расписание поездов уточните на вокзале, и я все же сомневаюсь, что они делают тут остановку. Я бы заметил. Повторяю свой вопрос - что вы тут делаете?

Я тяжело вздохнула. Начинается.

***

Увидеть ее в своей спальне было неожиданно. И это еще мягко сказано. Он растерялся и тут же начал хамить, хотя и слепому пьяному пустынному ежу было ясно, что здесь может делать леди в капоре на голое тело. Капор, кстати, разъезжался, обнажая худенькие, какие-то птичьи плечи мраморной белизны. Неожиданно пересохло во рту, и Джозеф замолчал на половине какой-то очень вычурной и ехидной фразы. Потом рассмотрел судорожно выпрямленную спину, напряженные руки и обругал себя скотиной. С чего он вообще, взял, что леди приятно здесь находиться?

Вздохнул и сел на кровать спиной к ней. Потер лицо. Что делать дальше, он решительно не знал. Обычно все происходило по-другому. Женщину либо приходилось добиваться, либо же платить за услуги. Такого, чтобы придти и обнаружить в своей постели почти незнакомую женщину (леди к тому же!), готовую отдать ему все.... Такого в его жизни не случалось.

– Я надеюсь, вы знаете, что нужно делать?
– в ее голосе не было ехидства, скорее, усталость и напряженность. Он кашлянул.

– Имею представление.

– Так, может быть, имеет смысл начать?
– не очень-то решительно это прозвучало.

– Я погашу свет, - озарило его дельной мыслью. Леди энергично кивнула, кажется, ободренная этим предложением. Он задул свечи, затушил лампу и принялся разматывать с бедер полотенце. Леди по-прежнему сидела, не шевелясь, только капор окончательно съехал с плеч, обнажив красивую белую спину.

– Я думаю, нам будет удобнее, если мы ляжем под одеяло, - продолжил он, кляня все на свете, начиная от собственной глупости и заканчивая ее молчаливой покорностью. Стали зреть подозрения, что если все продолжиться в том же духе, он либо потерпит полное мужское фиаско, либо же... совсем наоборот. Он проследил взглядом, как она встала, по-прежнему, не поворачиваясь к нему. Джозеф поспешно сдернул покрывало с кровати, откинул край одеяла.

– Я не смотрю. Ложитесь, - во рту снова пересохло, и он опять облизал губы. Кровь бежала по венам быстрее с каждым толчком сердца, приливала к щекам и ... к паху. Отчего-то. Фигура леди не вызывала у него ни малейшего воодушевления за весь день, а теперь с его головой что-то приключилось. Вернее, не совсем с головой.

Под огромным одеялом она совсем потерялась, и какое-то время он потратил на то, чтобы найти ее. Наткнувшись на прохладную сухую кожу, он поспешно отдернул руку и извинился, вызвав у нее нервный смешок.