Шпион

— Не простит, говоришь? Ладно, разберемся, — и прозвучало это очень… многообещающе. Рин даже испугалась бы, пожалуй, будь она в состоянии думать хоть о чем-нибудь, кроме своих вымышленных горестей.

Опасаясь все-таки передумать, генерал тут же вышел за дверь и поспешил вниз, в нервах разом проскочив чуть не половину лестничного пролета. Чтобы налететь прямиком на Пепла.

— Слышишь? — мрачно зыркнул он на парня, когда сверху из-за двери донесся особо проникновенный вздох.

— Слышу, — откликнулся тот. Собственно, именно по этой причине он тут и отирался, не решаясь ни сунуться еще раз к невесте, ни уйти отсюда совсем.

— Ну? И чего ждешь тогда? — буркнул Сорвени.

— Чего? — не сообразил Дари.

— Иди утешай, если она тебе нужна.

— Нужна! — просветлел он лицом. — Ага.

— И чтобы утешил как положено! А не как с той, что на фотокарточке. Которая из твоей постели сразу к другому… побежала!

— Генерал! — непритворно охренел Пепел.

— Что «генерал»? Мужик ты или кто?

— Мужик! — расплылся он и попытался было с места в карьер рвануть наверх.

Но уже в прыжке был жестко перехвачен за воротник.

— И только попробуй после этого не жениться!

— Даже не надейтесь, па-а-апенька.

От неожиданности Сорвени едва не слетел вниз, выпустив рубаху «сыночка».

— Боги, за что мне еще и это, а? — вопросил он небеса, проводил взглядом юркнувшего в дверь будущего зятя, прислушался, а потом махнул рукой и пошел заливать горе. Коньячком. С лимончиком. И с Ретенауи — тот вроде тоже где-то внизу болтался. Заодно решат, что говорить на министерском совете насчет этих долбаных приборов беспроводной связи, демоны их сожри. Так, чтобы не путаться в показаниях и не подставиться ненароком…

— Уйди, — мрачно зыкнула Рин из угла постели. Как мышь из норы.

— И не надейся. — Дари сначала уселся на кровать рядом с ней, а потом подумал немного и вообще улегся, скинув ботинки. — Не для того я сейчас благословение твоего папеньки получил.

— Ты… Ты что делаешь? — Кажется, девушке резко стало не до выдуманных горестей: появились беды более насущные. Пепел, например. Собственной персоной.

— Спать с тобой собираюсь, — честно посмотрел тот на нее.

— В каком смысле?!

— Во всех. Ты же не против?

— Пепел, совсем охренел! — Норин Сорвени вспомнила, чья она дочь, и явно нацелилась добавить еще пару фраз из фамильного лексикона, но не успела: глаза парня вдруг оказались очень близко, а губы еще ближе, закрыв ей рот поцелуем и не дав закончить.

Минут пять спустя она нашла-таки силы оторваться и отодвинуться, чтобы крайне серьезно поинтересоваться:

— Ты меня любишь?

— Очень, — не менее серьезно кивнул тот.

— Даже сейчас?

— Сейчас — особенно, — опять охотно подтвердил он и сноровисто потянул наверх подол ее рубашки. — Погоди чуток, покажу как.

— Дари, пожалуйста… — испуганно выдохнула та, явно не зная, на что решиться: то ли вцепиться в этот подол, то ли все же отпустить. — У меня… У меня это впервые.

— Знаю. Я буду осторожным. Верь мне.

И он действительно был таким: мягким и настойчивым, горячим и терпеливым, нежным и осторожным… и самым-самым счастливым, когда сделал свою женщину своей.

— Рин, девочка моя, сладкая моя… Никогда не думал, что может быть так…

— Как? — выдохнула она чуть позже, не дождавшись продолжения, но очень желая его услышать.

— Хорошо-о…

Пару минут они тихо лежали, обнявшись, словно боясь спугнуть свое счастье, но потом девушка опять не выдержала:

— Тебе и вправду было хорошо со мной? Лучше… чем раньше?

И смущенно уткнулась лицом ему в плечо.

— Не знаю, — пожал он этим плечом.

— Как не знаешь?! — вскинулась та.

— А я тоже. Сегодня в первый, — нервно хихикнув, признался он. — Но надеюсь, тебе все равно понравилось.

— Ты?! — уставились на него, не поверив.

— Ага. До сегодняшнего дня я был сугубо теоретиком. Ну вот как-то так вышло. — Он театрально развел руками, явно храбрясь и при этом нервничая. — Сначала заниматься этим мне было слишком рано, а потом все, слишком поздно.

— Поздно? — не поняла она.

— Ну да. Потому что я тебя нашел. Зачем после этого кто-то другой?

И он опять склонился над ней, нежно скользя пальцами по линии шеи, груди… опять груди, опять… демоны, уже не оторваться. Потому что идеально. Потому что прямо для него.

— Зато сейчас в самый раз. Ум-м… Оно того точно стоило, да.

— Эрдари… — Рин все еще смотрела на него странно, но потом сдалась: — С ума сойти. Никогда бы не подумала.

— Почему?

— Слишком ты… — Несколько мгновений она словно сомневалась, а потом все-таки решилась, накрывая его руку своей: — Слишком ты хорош, чтобы никто не хотел тебя заполучить! Ты лучший из всех, кого я знаю!

— И весь твой, ага. Просто-таки абсолютно весь. —

Но вдруг резко посерьезнел:

— Рин, плевать мне, кто там и как меня хотел. Я хотел только тебя. И заполучил! А потому сегодня лучший мой день. Ты, кстати, кого хочешь первым, мальчика или девочку?

— Что? — растерялась она. — Мальчика?

— Не, думаю, лучше все-таки девочку. Отдадим ее за сына Ралти, будет королева…

— Боги, да станешь ты когда-нибудь серьезным? — Норин не удержалась и все-таки хихикнула.

— Наверное, — дернул тот плечом. — А тебе зачем?

Та хихикнула еще раз и вдруг спохватилась:

— Ты вообще о чем? Какие девочки?

— Нет, я, конечно, в курсе, что самым первым ты хотела самолетик, но он у тебя уже есть. А сейчас? Мальчик? Девочка?

— Ну все, Пепел! Считай, доигрался! — очаровательно голенькая Рин вооружилась подушкой и бросилась в атаку.

— Нет! Не надо! Не надо, ай! Только не туда! Ай!

А потом неожиданным рывком сграбастал девушку, прижал к себе и расплылся в ухмылке:

— Все! Я придумал. Сделаем сразу двоих, чтоб не драться. Прямо сейчас, да?

И опрокинул ее на кровать, быстро подавив суматошное и несерьезное сопротивление. Чтобы им обоим снова стало так хорошо, как никогда в жизни. Так, что уже просто не удержать вздохов. И стонов. И имен, срывающихся с губ, тут же пойманных другими губами. Самыми сладкими в мире.

— Ри-и-ин…

— Да-а-ари…

— Сла-а-а-адкая моя… Моя…

Глава 31

Через пару часов, когда Рин окончательно уснула, Пепел нешуточным усилием воли заставил себя выпустить ее из объятий, осторожно слез с кровати и пошел искать Красавчика.