Шпионка

К сожалению, всем нетерпелось поучаствовать в бою. Ну да, как же, столько лет заниматься, надеяться, ждать настоящей схватки, и вот, наконец, появляется такая возможность, а какая-то девчонка решила разрушить все, к чему они так стремились.

– Мы подоспеем раньше. Спасем их и станем героями.
– Золин похоже успел стукнуться головой обо что-то тяжелое, и, скорее всего, железное. Мозгов в этой волосатой субстанции не осталось вообще.

– Как же ты раньше подоспеешь?
– саркастически поинтересовалась я.
– Мы от них на пятьсот метров дальше едем.

– Значит, будем ехать ближе.

– Что бы нас обнаружили?

– Нет, чтобы успеть помочь им.

– Но до этого они тебя сами обнаружат, наорут и домой отправят.

– Получается, лучше сейчас выдать себя и все равно домой поехать?

– Так хотя бы мы сможем помочь твоему отцу!

– Мы ему и так сможем помочь.

Этот спор изначально был бессмысленным. Они не станут слушать. Им важно лишь то, что скоро они смогут испытать свои силы. О том, чем это может закончиться, они даже не думают.

– Ну что ж, - обиженно сказала я.
– Поступайте, как знаете.

– Мел, не смей их предупреждать, - угрожающе предупредил Эстан.

– И не собираюсь, - огрызнулась я.

Как они не понимают? Мы либо просто-напросто не успеем вовремя добраться и помочь конс-магам, либо успеем, но все равно не поможем, только под ногами путаться будем. Даже стая кошек не победит трех боксерских собак. Особенно, если половина семейства мяукающих глупые, облезлые и необученные.

Я поднялась из-за стола и отправилась спать, при этом чуть не навернувшись из-за ужасного длинного платья. Так и не разобравшись, куда именно положено идти, из двух зол я выбрала меньшее, - то есть чердак.

Но уснуть так и не получилось.

Народ оживленно обсуждал предстоящие события, предполагал возможные ситуации, бурно спорил на счет более эффективных тактик. Потом все стали расходиться: сперва топали в коридоре, затем перелезали через меня, не забывая при этом спотыкаться о мою спину (я начала всерьез опасаться перелома позвоночника).

Спустя час я решила, что это судьба. Раз не получается уснуть, значит, нужно попробовать хоть что-то предпринять, чтобы предостеречь конс-магов.

По лестнице спускаться было трудно. Ноги то и дело путались в подоле ненавистной одежды. Я успела проклясть всех, кто пришел на ум, в том числе и тех, кому вообще пришла в голову идея выкройки платья.

Золин честно выполнял свою работу, поэтому выходить на крыльцо было бы верхом безрассудства. Я на цыпочках прокралась к кухонному окну, открыла ставни, и выпрыгнула на темную улицу. Голые ступни тут же промокли - надевать обувь было слишком долго, да и шуму много, поэтому я решила, что безопаснее будет без нее.

Лошади возмущенно зафыркали. Пока они не привлекли ненужного внимания кое-кого, я, пригнувшись, быстренько побежала наискосок так, чтобы с крыльца увидеть меня было невозможно.

На самом деле, шаги я услышала за несколько секунд до того, как меня настигли. Поэтому, не раздумывая, замахнулась и с разворота врезала незнакомцу. Вернее, попыталась. Мой кулак прочертил косую линию и рассек только воздух. Человек, уклонившийся от удара, выпрямился во весь рост.

– Я так и знал!
– возмущенно, но достаточно тихо, чтобы никого не разбудить, воскликнул Золин.

– Хоть бы раз эта безмозглая девчонка подумала о ком-то, кроме себя!

– Я и думаю!
– так же приглушенно отозвалась я.
– В отличие от тебя, я беспокоюсь за жизнь конс-магов и твоего отца в том числе!

– Что значит "в отличие от тебя"?! Ты думаешь, я не беспокоюсь за своего отца?!

– Тогда почему, почему ты не позволяешь мне предупредить их?

– О господи, зачем? Объясни, чем это им поможет?
– Золин схватил меня за плечи и встряхнул. Вот черт, аж мир перед глазами на секунду дернулся!

– Они будут ожидать атаку.
– Я вывернулась из-под его цепких пальцев.
– Иначе они могут не сориентироваться, а мы можем не успеть. Пойми ты наконец!

– Откуда в твоей головке столько расчетливости и пессимизма?
– недоумевал Золин.

Я не стала отвечать на его колкость, сейчас важнее было убедить его не посылать своего отца на верную смерть.

– Дай им шанс спастись, - умоляюще прошептала я.

Золин замолчал. То ли обдумывал, что сказать дальше, то ли решался на что-то.

– Солнце, послушай, - при этом обращении меня передернуло, - мы и поехали ради того, чтобы поучаствовать в битве, пойми. Ты не знаешь моего отца, а я знаю. Он справится, он всегда ко всему готов, потому что он - воин. А мы просто поможем ему, вот и все. Не знаю, почему ты мне не веришь, но просто знай, я верю в своего отца.

Голос его с грубо-приказного неожиданно стал бархатисто-нежным. Он опять положил руки мне на плечи, но на этот раз не жестко сжимая пальцы, а аккуратно поглаживая ткань, облегающую кожу. Почему-то казалось, что слова у него волшебные, они обращаются к тебе, к тебе одной. И уже не важно чтоон говорит, важно как.

Я бы купилась, если бы не одно "но": так со мной говорил Тодд, когда хотел, чтобы я ему погадала на кофейной гуще.

– Солнце? Ты серьезно?
– Я насмешливо хмыкнула.

– Солнце, - кивнул парень.
– Почему бы и нет.

– А что ж не Луна, например?

Золин растерянно посмотрел на меня. Даже руки с плеч убрал.

– Что, прости?

– Ну как, солнце, зайчик, котенок - настолько устарело, что аж тошно.
– Я так презрительно закатила глаза, что почувствовала себя в театре одного актера. Зато парень удивленно поднял брови. Ну и ладно, я тоже умею зубы заговаривать.
– Вот почему никто не называет друг друга Луной? Или Змейкой? Или тазиком? Ах, тазик мой, как ты себя чувствуешь?
– Я очаровательно захлопала глазками.

Золин поджал губы. Скосил взгляд в сторону. Вновь посмотрел на меня. Да реагируй же ты быстрее, у меня сейчас голова закружится от такого перенапряжения глазных век!

– Что ты делаешь?
– наконец, выдавил он.

– То же, что и ты.

– И что я делаю?

– Зубы мне заговариваешь.

– И ты решила тоже... позаговаривать?

Я непонимающе подняла одну бровь.

– Это было очень странно, - пояснил свою мысль парень.

– Я рада. Позволь пройти.