Шрам

– А куда направляется Роланд? – поинтересовался я.

– Они получили работу в руинах к северо-востоку от Филина. Там завелась стая гончих.

– Тогда почему бы ему не использовать своего заклинателя? Если у них есть такие возможности, зачем рисковать собственной шкурой?

– Они будут использовать заклинателя, я уверена. Но в прошлый раз, когда Роланд пытался убить тебя, ему пришлось следовать за вами по пятам, держась примерно в километрах десяти позади.

– Я этого не знал.

– Потому что у тебя нет в их группе своего человека. А у меня есть.

– И ты доверяешь этому человеку? – спросил Джим.

– Я вообще мало кому доверяю. Но, скажем так, что этому парню очень не выгодно врать. Поверьте, большего вам знать не захочется.

Тут Блэки, пожалуй, была права, мне не хотелось знать какие методы ее клуб использует для убеждения людей работать на них и как далеко распространяется их сфера влияния.

– Зачем он ехал за нами?

– Я думаю, потому что у его выродка не такая большая дальность действия.

– Ты хочешь сказать, что он вез за нами заклинателя?

– Вряд-ли, это было бы не разумно и не практично. Скорее всего, у них есть ретранслятор сигнала, такой же как у предков. Эта штука позволяет перенаправлять команды заклинателя своим легионерам. И Роланду требовалось держаться от вас на определенном расстоянии, чтобы заклинатель продолжал отдавать свои команды. Отсюда следует, что чтобы подчинить себе стаю гончих, или каким-то иным образом с ней разобраться, Койотам нужно подвезти ретранслятор на расстояние не менее десяти, ну может двенадцати километров. И, исходя из этого, мы устроили им засаду в двадцати километрах от немеченой цели. А чтобы окончательно обезопасить себя от неожиданного нападения этой стаи, пусть оно и так нас не сильно волнует, я отправила группу разобраться с гнездом раньше Койотов. Они выехали за пять часов до нас и, решив проблему, послужат нам в качестве разведчиков, а может и присоединятся в бою, если оно потребуется.

– Но ведь ваша глушилка не перекроет сигнала заклинателя, верно?

– Конечно. Он телепатический, а не радиоволновый, и как его заглушить нам неизвестно.

– Значит, заклинатель сможет все же присутствовать на поле боя, если поблизости будут легионеры?

– Да, и он будет там – кивнула Блэки – Уже некоторое время, примерно около полугода, группу койотов сопровождают легионеры. Они держатся в стороне, чтобы не пугать команду, но всегда находятся поблизости. И думаю это одна из причин, почему Роланд прекратил набор в свою команду. Ему просто больше не нужны люди, ведь теперь ему подчинятся монстры.

У меня по коже пробежали мурашки. «Роланду больше не нужны люди» – как жутко это прозвучало.

– О каких тварях идет речь? – спросил Джим.

– Разрушитель, те же гончие. Только те, кто способен держать скорость их транспорта.

– Но этого вполне достаточно – Джим заволновался – Разрушители, одни из самых опасных тварей.

– Ну, вот видишь, как мне повезло, что в нашу группу попали бывалые охотники, вроде вас – Блэки хищно и очень неприятно улыбнулась. Это был сарказм, без сомнения, которым она хотела донести до нашего сведения, что на самом деле не нуждается в помощи «бывалых охотников, вроде нас». Прозвучало оскорбительно, но я не подал виду, что задет этими словами, в отличие от Джима.

– Посмотрим – буркнул он себе под нос.

Поздним вечером, уже после захода солнца, два лукса встали на нашем пути. Но броневик Блэки даже не сбросил скорость. Тварями занялись два фургона сопровождения. Открыв огонь машины привлекли монстров на себя, а мы поехали дальше и, судя по тому, что фургоны нагнали нас спустя минут пятнадцать, даже не выйдя с Блэки на связь, я сделал вывод что бой прошел без осложнений. «Черт, они делают нашу работу не хуже нас самих. А то может и лучше» – подумал я, снова ощутив неприятный укол обиды. Мне отчаянно не хотелось признавать, что клубы Горизонта, эти сборища преступников, настолько хорошо слажены и сильны. И вроде бы в этом не было ничего удивительного, однако для меня казалось чем-то вроде личного вызова. Словно Блэки хвасталась: «Смотрите, мне плевать на ваших тварей, мне плевать на все. Вы пытаетесь выжить, а я живу в свое удовольствие и вы мне не ровня». Конечно, это было не так. Блэки вообще до нас не было дела, как и ее людям, которые лишь старались хорошо выполнять свою работу. Однако мне хотелось как можно быстрее решить вопрос с Койотами и распрощаться с нейи со всем Горизонтом навсегда.

Но время, как назло, тянулось очень медленно. Невыносимо долго длилась эта поездка, пусть и условия в этот раз были куда комфортнее, чем недавние четырнадцать часов, проведенные нами в тесной машине, которую тянули на буксире. Тот длинный путь, преодолеваемый в броневике Блэки, казался мне настоящим испытанием воли и терпения, которое я с треском проваливал. Джим тоже никак не мог угомониться. То и дело он обращался к мини бару, словно это могло хоть сколько ни будь скоротать время, а между своими подходами, как и я, безуспешно пытался заснуть.

Я завидовал нашим спутникам, которым удалось потратить эти долгие часы на отдых. Ален устроился в самом конце дивана, и после тщательной чистки и проверки своей винтовки заснул так, как может только солдат, сном в котором он мог провести сколько угодно времени и, проснувшись, в ту же минуту принять боевую готовность и вступить в сражение.

Блэки же была образцом расслабленности и непринужденности. Надев широкие наушники и закрыв глаза, она на долгие часы погрузилась в мир своей музыки. Она не спала, как мне казалось, но пребывала в состоянии некого транса.

Однакомне и Джиму, видимо, не суждено было найти покой до самого конца этого путешествия. И нам обоим оставалось только считать часы до начала битвы, которая положит конец не только моему противостоянию с Роландом, если это вообще можно так назвать, и не вражде Койотов с Грешниками. Она положит конец целому отрезку моей жизни, после которого начнется новый ее этап. Именно так я это ощущал, и мои чувства лишь подкрепил тот, совершенно неожиданно подмеченный мною факт, что прошло почти ровно два года с нашей первой встречи с Джимом. Кем я был тогда? Одинокий, потерянный человек, забредший в бар «Кожа да Кости», совершенно случайно, в поисках спасения от боли, разрывающей душу на части. И кем я стал теперь? Охотник на эмоциональном перепутье, ждущий от грядущих событий некого решения и завершения своих внутренних дилемм. Как много поменялось в моей жизни. Но, по сути, поменялись ли хоть что-нибудь?

Окунувшись в эти размышления, я все же смог незаметно погрузиться в беспокойную дрему. Мне снился Филин. Серые улицы, серые люди. Я помню, что искал кого-то в толпе, но безуспешно. И затем нахлынул страх, что я никогда не найду этого кого-то, что его или ее больше нет в этом городе, а вокруг лишь одинаковые безразличные лица. Ощущение одиночества захлестнуло меня, но раньше, чем я успел прочувствовать его полностью, мой сон был прерван резкой остановкой.

Открыв глаза, я обнаружил, что Блэки нет рядом, как и Джима. Со мной в салоне сидел только Ален. Завидев, что я проснулся, он указал на небольшую белую чашку, что держал в руках:

– Чаю?

– Что случилось? – спросил я, несколько раз мотнув головой, чтобы окончательно сбросить с себя оковы сна и вернуться к реальности.

– Кажется, мы приехали – сообщил он безучастно.

Я глянул в обзорные мониторы. Снаружи, похоже, было еще темно, так как камеры работали в режиме инфракрасной съемки. Я увидел высокий силуэт Блэки, которая что-то обсуждала со своими людьми.

– А где Джим?

– Вышел вместе с ней – пожал плечами Ален и откинулся на спинку дивана – Сказал, что хочет размять ноги. Операция начнется еще не скоро, а на подготовку нас никто не приглашал, так что я думаю, ты можешь поспать еще, если хочешь.