Шустрый

Обернувшись, я увидел, что строй снова сбился в кучу. Похоже, придется мне ими и дальше командовать. Кнут они уже увидели, пора раздавать пряники. Глядишь и не прирежут меня ночью. По крайней мере до тех пор, пока не освоятся.

— Бойцы! Сейчас с вас снимут кандалы. Потом я отведу вас в казарму, где вы будете жить. Вам понравилась встреча у ворот? Мне кажется, что это еще не конец. Скорее всего к вам придут вечером, избавлять вас от лишнего груза. Если будете продолжать себя вести как стадо бессловесной, домашней скотины и не возьметесь за ум, то разденут до порток. Возможно, кого-нибудь зарежут для острастки. Не знаю, что скажет мне комендант, но существует вероятность того, что меня назначат вашим командиром. Предлагаю вам договор: я не стану вас гнобить без причины и защищу от произвола. Взамен вы станете тащить службу как положено. Поймите одно, на новом месте поодиночке вы все добыча! Хотите портянки стирать всей крепости и пайку свою отдавать — ваше дело. Поэтому поступим так: те кто со мной согласился, после кузнеца отходят вот в эту сторону, остальные в другую. За них я отвечать не стану. Выделю закуток в казарме и на этом все. Пусть живут как хотят — сами по себе, значит сами по себе. Предоставлю возможность передумать, но не долго, всего пару дней. Единственно буду требовать, ходить в наряды и караулы. Ну и на войсковые операции, как без этого. Круг обязанностей определю позднее. Все слышали? Вопросы? Первые в цепи к кузнецу!

Мрачно наблюдал как отряд делится на две части, заодно и посчитал личный состав — семьдесят два человека. Пятнадцать из них, решили жить самостоятельно. Я надеялся, что их будет меньше. Стадный инстинкт и все такое. Постарался получше запомнить лица отказников. Подлянка может прилететь с любой стороны, но скорее всего зачинщиками будут они. Мне такие дестабилизирующие элементы в подразделении не нужны. Плохой пример для подражания, который всегда рядом. Значит: убью или обменяю, третьего не дано. Это каким дураком надо быть, что бы послушным в такой ситуации не притворится? Думают, что самые крутые или действительно такие? Вот и посмотрим кто кого!

Построил погранцов и назначил временных десятников. Отказников не трогал. Мальчишка повел нас в указанную кузнецом казарму. Я с любопытством смотрел по сторонам. Как-то не похоже Заречье на крепость в осаде, откуда вернуться невозможно. Грязь тут развели знатную, группы солдат слоняющихся без дела вводили меня в параноидальное состояние. Когда же я увидел распутных девок, кокетничающих с ними, у меня произошел срыв шаблона. Я конечно всего лишь курсант, и в боевых действиях в составе групп не участвовал, так — душил врагов поодиночке, когда меня натаскивали на живую цель. Но на пограничных базах я бывал и видел как там все устроено. И в мирное время так службу не несут. Цирк какой-то, а не армия. Солдат, неважно какого он рода войск, должен быть постоянно чем-то занят, пусть даже и бесполезным делом — первое правило командира. Тогда у него времени на всякие глупости не остается. Углядев военнослужащего шатающегося без дела, каждый офицер обязан его припахать — это закон! Труд, особенно бессмысленный, благотворно влияет на неокрепший разум солдата. Иначе в него проникают крамольные мысли: «Как бы выпить и закусить? А не пойти ли мне по бабам? Давай над молодыми поиздеваемся? А если дернуть за эту штучку, взорвется или нет?» Лентяйничающий солдат — это страшный сон офицера!

Наконец, мы пришли к бараку. Я отпустил мальчишку и зашел внутрь. Ну и бардак. Слева от входа каморка для караульных и вестовых, оружейка, дальше комната для офицера и собственно сама казарма. Мебель вся переломана. Направо ведет дверь в маленькую кухню. Какое-то особо умное подобие человека, произвело акт дефекации организма прямо посередине стола. Наверное, поэтому он был единственным предметом обстановки оставшимся целым.

Вышел на улицу и подозвал к себе десятников.

— Я к коменданту. Выделите мне одного солдатика помоложе и умеющего быстро бегать — будет моим ординарцем и вестовым. Людей загоняйте внутрь, весь хлам на улицу, то что можно починить откладывайте. Поспрашивайте — кто умеет готовить? Обещайте должность кашевара. Первый десяток должен быть готов выдвинуться ко мне, возможно что-то дадут интенданты. Ах да! Сначала спросите про повара — почему, поймете, когда он зайдет на кухню. Исполнять!

Хихикнув про себя, я отправился в донжон. Через минуту меня догнал вестовой.

Глава 7

Охрана на крепостных воротах, была посущественней чем на валу — целых три бойца. Они вообще меня ни о чем не спросили. Похоже, что бы добиться внимания караула, нужно было самому к ним пристать с просьбой проверить пароли-отзывы. Зато в донжоне, старик-привратник, стоил всего гарнизона вместе взятого, от него только и слышалось:

— Не велено!

— Ах, ты старая кочерыжка! Как мне к коменданту попасть, если ты меня не пускаешь!

— Не велено!

— Можешь записку передать?

— Не велено!

— Ты почему из своей задницы ручку от метлы не вынимаешь?

— Не велено! — тут до цербера дошло о чем его спросили, в глазах появились проблески мысли.

— Ты кто такой?

— Я Шустрый. Новый отряд привел, доложиться коменданту надо.

— Так чего сразу не сказал? — старик загремел засовами и открыл дверь. — Заходи!

— И документов не спросишь?

— Не ве… Тьфу! Я неграмотный. У тебя на лице написано, что ты прохвост, который любит жить поближе к кухне и подальше от начальства. Ты ж клянчить пришел! У милорда в это время — час размышлений! — старик хмыкнул. — На перине, в спальне. Если каждый его от тяжких дум отрывать будет, это плохо скажется на пищеварении. Забота о самочувствии начальства, первейшее дело для подчиненного. Или ты хочешь с утра до вечера на плацу строиться? Пошли, у меня как раз вода закипела.

Я оставил вестового у входа и пошел за ним. Старик завел меня в большую, светлую комнату на втором этаже. Поколдовал над чайником и налил мне горячего напитка из пахучих травок.

— Старый, а как коменданта зовут? Как к нему обращаться?

— Милорд — он это любит. А имени его я не помню, меньше знаешь — крепче спишь! И тебе узнавать не советую!

— Это почему? — поразился я.

— Так они часто сменяются, почитай каждые полгода-год. Предыдущие всегда замышляли чего-то и против кого-то, в основном против императора. Злыдни! Вот спросит тебя к примеру следующий — ты кому подчиняешься? А ты ему — вам милорд! Сразу обласкан будешь! А если ты, имя невзначай брякнешь, догадайся сам — что тебя ждет? При мне уже человек тридцать сменилось и все они именем первого коменданта подписываются.

— Как тебя такого умного, еще не выгнали?

— Нельзя! Я — символ. Без меня вся, эта как ее там — вертикаль власти рухнет! — в глазах старичка мелькнуло что-то змеиное.

Я моргнул, миг и на меня снова смотрят, добрые старческие глаза.

— Понятно! — бодро сказал я. — Действительно, все дома на старых слугах держаться. Без них никуда, здесь я согласен. Не самому же владетелю, хозяйством заниматься? Может совет добрый дашь?

— Ты военный, вот и служи потихоньку, не лезь куда не просят и вопросов поменьше задавай.

— Это невозможно. Я человек новый, как мне без вопросов обойтись?

— Сам поймешь, если умный. Милорд тебя к интенданту отправит, указания от него получать будешь. Он непосредственно подразделениями занимается. Его имя тебе тоже ни к чему — понял? Так и обращайся — господин интендант! Он это любит.

— Что ты все заладил: любит, не любит!

— Ты сам совета просил, так слушай: от того, что они любят или не любят, с этого момента твоя жизнь зависит. Не выделяйся и не встревай. Пожалеешь!

— Ну… Спасибо, я понял.

На стене задергался и зазвонил колокольчик, кто-то дергал за шнур в другой комнате. Старик поднялся.

— Проснулся. Сиди здесь, колокольчик звякнет, слева по коридору кабинет. Я о тебе сообщу.

Слуга-то явно не прост! Всех пережил! Или сам их на пост поставил? И этот его взгляд, меня до печенок пробрало, встречался я уже с подобным. Неприметный, серенький, добрейшей души человечек, кажется таким до тех пор, пока его получше не узнаешь. Нужно срочно обрастать связями. Где у них тут, народ культурно отдыхает? Выяснить и навестить, иначе так и буду вслепую тыкаться.