Шустрый

Похлебал водички из фляжки и немного успокоился. Дело нужно довести до конца. Вывернул стол, простучал стены, нашел в шкафу шкатулку с золотом и серебром. Высыпал в сумку не считая, очевидно, что это не казна. Где-то тут еще тайники есть, искать их не стану, я и так судьбу за усы подергал. Сваливаю и побыстрее!

Глава 18

Я сидел на полу кабинета и мычал, при этом пытался сжевать наруч на левой руке. Неожиданно я осознал, что значит кара и Великая печаль. Ее-то я сейчас и чувствовал. Во всем виновата моя жадность, олигархом стать захотелось! Получилось так, что нарочно не придумаешь. Открываю я двери и смотрю. А они тоже на меня своими бельмами глядят. В коридоре живого места не было, все было забито ходячими. Вот как они зашли?! Я же сам брус наложил! Вот этими самыми руками! Дверь я конечно захлопнул, запоров на ней не было, я воткнул топор в косяк вместо клина. Выждал немного, убедился что она надежно держится, не смотря на град ударов.

Надрывая пупок, подтащил к выходу неподъемный стол. Помогло то, что пол был натерт воском до блеска. Выдернул «Кусаку», добавил к баррикаде кресла, сверху обрушил шкаф. Подошел к окну, была у меня мысль, портьеры связать и вниз спустится, всего-то второй этаж, детская высота. Потом можно в донжон зайти через центральный вход, спуститься в архив, а там и до подземелья недалеко. Человек предполагает, а Небесный отец располагает. Этот момент я ощутил со всей ясностью и опечалился, точь-в-точь в соответствии с прочитанной книгой.

Двор от коридора отличался, но не в лучшую сторону. Мертвяков там было еще больше и они смотрели на меня! Как будто точно знали где я и что делаю! На грани слышимости начал раздаваться тонкий писк. Визгуны! Мать вашу! Из-за угла что-то выползло — человек, не человек; таракан, не таракан. В общем кто-то крайне противный. Первую стрелу я всадил ему в голову. Ну… я думаю, что это голова, ведь он полз ею вперед. Я не успокоился пока не опустошил колчан. Его метнул следом, лук тоже. Опустился на пол и устроил сеанс доспехаедства, радовало одно — писк пропал. Толи визгун один выжил, во что я совершенно не верил, толи остальные подойдут позже.

Постой-ка, кто-то ведь выжил и рассказал автору про Великую печаль! Я чем хуже? Раз нельзя вниз, полезем наверх! Перекрытия в отличии от стен деревянные. Достал «Кусаку» и сказал ему:

— Твои предки, приличными топорами были. По головам никого не били, руки ноги не отсекали, деревья рубили и дома строили. Согласен заветы пращуров вспомнить?

«Кусака» завибрировал, по лезвию пробежала искорка. Я с перепугу его чуть было в окно не выкинул, еле еле удержался. Не перестает он меня удивлять! Глядишь и искин очухается от спячки. Скинул одно из кресел и забрался на столешницу. Рубить потолок не пришлось, топор разрезал доски как масло. За ними оказался слой глины, потом крупный шлак и здравствуй чердак! Сразу на него я не полез, оборвал гардину и срезал портьеры. Моей веревки могло не хватить до земли, как-то я не планировал лазаньем по стенам заниматься.

Пыльное помещение было забито разным хламом. Разглядывать его я не стал, увидел лестницу и выбрался на крышу. Там-то я и обнаружил птичью почту. Огромный решетчатый ящик на столбиках. Пташки были еще живы, вялые правда. Я плеснул им водички из ведра в поилку, зерна насыпал. Можно было бы их выпустить, но появилась у меня одна мысль насчет букмекера. Времени много для этого не надо, а толку может быть огромное количество, причем в серебряном эквиваленте. Порылся в сундуке стоящем рядом. Там были кожаные колечки с карманчиками и полоски тончайшей бумаги. Надеваем птичке на лапку и отпускаем. Только писать было нечем, чернил не было. Это не беда, отрезал от столбика тонкую щепку, запалил трут и обуглил кончик. Попробовал как работает, потом помял листочек. Сажа осыпалась, но прочитать было можно. Наваял следующий текст: «Окружен мертвецами в донжоне. Спасения нет. Прощайте. Шустрый».

Птички ловится не захотели. Испуганно косились на меня бусинками глаз и шныряли по клетке. Вот и делай им добро! Я толкнул возмущенную речь:

— Работать не желаем? Домой лететь, в безопасность нам не нужно? Так я отсюда не уйду! Скоро у меня еда и вода закончится, я вас есть стану и кровь вашу пить!

Пташки конечно ничего не поняли, но присмирели. Наверное человек, который за ними присматривал тоже на них ругался. Удалось поймать одну, она не сильно-то и сопротивлялась. Нацепил на нее колечко и подкинул в воздух. Та чего-то прокурлыкала и умчалась в сторону реки. Для надежности повторил процедуру, а потом выпустил всех. Толпой точно долетят. Пора заняться собой, прошелся по коньку крыши и нашел подходящее место. Если кинуть веревку с крюком, то можно было зацепится за бойницу соседней башни. Крепостная стена с обратной стороны подходила близко к донжону. Проблем было две: башня была намного ниже и крюка у меня не было. Зарылся в залежи на чердаке. Нашел ящик с металлическим хламом, судя по всему лежал он здесь очень давно, железо порядком заржавело. Набрал кривулин и загогулин, использовал в качестве основы для зацепа свой кинжал, больше ничего прямого не было. Связал все веревкой и запасной тетивой, получился этакий колючий шар, от одного вида которого возникали сомнения в моей разумности. Деваться-то некуда!

Разрезал топором портьеры на полосы и связал их в канат. Долго примеривался и кидал. Примерно с десятой попытки удалось достичь успеха. Самодельная «кошка» за что-то зацепилась. Подергал, натянул канат потуже и привязал его к дымовой трубе. Ругнулся для храбрости и начал потихоньку скользить по канату. Уголок был градусов тридцать пять, спуск не представлял сложности, перебирай руками и все. Неприятности начались на середине, что-то звякнуло, треснуло и конец каната отцепился с башни. Я заорал и полетел к стене донжона, вцепившись в веревку изо всех сил. Оттолкнулся ногами и пошел на второй заход, врезался в ставни окна на втором этаже и в окружении обломков приземлился на пол. Кувыркнулся, вскочил на ноги и выбежал в коридор, по счастью не тот, что у кабинета коменданта. Рванул к лестнице. Пошли все к такой-то матери, я жить хочу! Дробовик рявкнул снося троицу мертвяков, я перепрыгнул тела, оступился и покатился по ступенькам. Подъем! Вперед! Не останавливаться! Быстрее! Еще быстрее!

«Кусака» прочертил сверкающую дугу снося кому-то голову. Дробовик полетел в морду другому. Архив! Дверь! Пистолет застучал отбрасывая врагов. Рычаг! Проем! Вперед!

Я бежал по проходу сжимая в левой руке топор, а в правой руке пистолет с одним зарядом. Кто-то топал сзади, я не оборачивался. Некогда! Взгляд уцепился за мои следы и я побежал по ним, неважно куда они меня приведут, лишь бы подальше отсюда. Интуиция меня не подвела, я выбрался к коридору ведущему в арсенал. Бежал вслепую, бороздя навершием топора по стене. Пробрался сквозь пролом, на удивление шаги позади меня стихли еще минуту назад. Прислонился к стене и попытался отдышаться. Назойливый писк ввинтился в уши. Я повернул голову и окаменел. На меня смотрело такое! Светильник оставленный солдатами на подставке еле тлел, масло почти закончилось, но его свет был не нужен. Оно светилось мертвенно зеленым сиянием. Клубок смерти: когти, зубы, щупальца, шипастые лапы и еще что-то, чему нет описания. Взвизг! Я упал на карачки и на полусогнутых проскочил под ударившим в мою сторону хвостом, заканчивающимся чем-то вроде булавы. Пальнул в сторону визгуна и рванулся к выходу на берег.

Я не герой. Сражаться в темных переходах это не по мне. Чудовище двигалось медленнее меня, слишком оно большое было, стены мешали. Шустрить в темноте, то еще удовольствие, но я не сдавался. Спасение рядом. Немного осталось, только бы не споткнуться! Впереди замерцал свет, никогда раньше я так не радовался солнцу. Ненавижу тьму! С этого дня я адепт света, к Кудеснику все сомнения, пусть подавится ублюдок! Одним махом вылетел на берег и бросился в воду. Солдаты на баркасе засуетились и потащили меня на борт. Захлопали тетивой арбалеты.

— Гребите! — заорал я. — Быстрее отсюда! Ему ваши болты что мертвому припарки! Оно вам сейчас мозги наизнанку вывернет! Не обращайте внимания на писк! Живее!

Меня послушались, под дикий рев мы направились к середине реки. Я валялся на дне лодки, мокрым тюком. Так и лежал трясясь крупной дрожью, не в силах разжать кулаки и выпустить оружие. И как я с ним плыл? Да кто его знает? Адреналин он и не такие чудеса творит. Люди вообще очень сильные и ловкие, только сами об этом не знают, пока им вожжа под хвост не попадет. Учитель так мне и говорил: «Перестань бояться, не думай — делай! Невозможное станет возможным. Ненадолго, но ты сможешь совершить то, на что в спокойном состоянии не способен. Сам удивишься!»

Вот я и удивлялся, второе сильное чувство за сегодня, оно мне нравилось куда больше чем Великая печаль. Нет, ну придумали же название! Чем слово «безнадега» не устраивает? Я провалился в сон. Меня ворочали и таскали, пытались напоить вином, но я только отбрыкивался и пихался. Проснулся перед прибытием в гарнизон. Тело болело, ныла каждая мышца, такие нагрузки очень трудно выдержать. Самое главное: меня не покусали и не поцарапали! Рассвет едва начинался, в сроки договора с Тростом я укладывался. Личность моя здесь мало известна, доберусь до него и меня никто не узнает. Отправил солдат искать телеги, вручил им серебрушку. Десятнику поручил заняться разгрузкой, сам пошел к букмекеру.