Схватка

Что ж, больше я не допущу такой ошибки. Но секретари нужны, это правда. Какой я управленец без личного бюрократического аппарата? Надо поразмыслить, где набрать расторопных ребят — а может, лучше девушек? — на роли секретарей. Но это — позже.

— А к какой из фракций принадлежишь ты, Блоджетт?

— Я старший секретарь Варлойна, ваше сиятельство, и к фракциям я не принадлежу… Я был уже на пенсии, я, можно сказать, нянчил внуков… кхм… — Он сделал паузу, и я понял, что внуки его уже сами имеют внуков, которые имеют внуков, — но вчера Коронный совет вновь призвал меня на работу. И хорошо, что призвал, ибо имперскую пенсию по старости и выслуге лет мне не платят уже третий месяц…

О как! Фракциям понадобился некий нейтральный руководитель секретарского корпуса. Без привязки к какой либо из сил, и при этом дряхлый, не способный плести интриги. Возможно, я могу доверять старику… Возможно.

Я порылся в ящике стола и вытащил один из кошельков, развязал золоченную тесьму. Около двадцати золотых крон и немного серебра. Всего-то… Не сильно ценят архканцлера придворные, если преподносят вместе с золотом жалкое серебро. С другой стороны, это знак: у империи совсем неладно с финансами, даже у приближенных ко двору имеются проблемы…

— Возьми, посмотри — это возместит тебе пенсию за три месяца?

Он дрожащими руками принял кошелек и заглянул в него.

— О, ваше сиятельство… — В уголке его глаза повисла мутная слезинка. — Более чем, более чем!

— Я распоряжусь, чтобы пенсии имперским служащим выплачивали вовремя.

Сказал и сам не поверил. Распорядиться-то я распоряжусь, только деньги где взять? Золотой антилопы у меня нет. И осла, который кладет из-под хвоста золотишко, не имеется.

В прихожей раздался шум, лязг и грохот. Кто-то взрыкивал и виртуозно матерился. Так материться умеют лишь солдаты и полицейские — в моем мире. Не думаю, что в мире Санкструма есть исключения.

Блоджетт кинулся смотреть, а я сграбастал гладиус. Измена? Фракции решили прикончить меня в открытую?

В предбаннике началась суета. Старый секретарь заграждал тщедушным телом двери в мой кабинет, а над ним громадной скалой навис рыжий мужчина. Наконец ему надоело возиться со стариком, он просунул руки ему подмышки, поднял и выдворил обратно в коридор, вошел в кабинет и захлопнул двери. От мужчины пыхало жаром, как от дровяной печи.

— Я Бришер, капитан Алых Крыльев! — прогромыхал он, сверкая докрасна раскаленной бородищей. — Я послан к архканцлеру для переговоров от всех Алых Крыльев Варлойна. Если сегодня мы не получим просроченное жалование, то завтра утром уйдем из казарм в горы Шантрама. Уйдем — навсегда!

Алые Крылья… мой единственный военный актив в Санкструме.

Я не могу его потерять!

Глава 3-4

Глава третья

Бришер был суров и зычен, как оперный бас. На выпуклой груди его ярко отсвечивала кольчуга. Простые штаны были с пузырями на коленях. Палаш у бедра — в потертых ножнах. Осмелюсь предположить, капитан Алых Крыльев оставил парадную форму в казармах. Визит его, можно сказать, был неофициален. Лет капитану было около пятидесяти, буйная рыжая поросль колосилась не только на подбородке, но и на голове, и даже с любопытством из мясистых ноздрей выглядывала. Широкое, как блин, лицо усыпано веснушками. Интересно, горцы Шантрама все рыжие, как шотландцы?

Пауза. Мы изучаем друг друга. Ноздри капитана раздуваются, как кузнечные мехи, борода трепещет, разве что раскаленными каплями не падает на вздутый паркет.

Я встал, рывком отодвинув стул, и, перегнувшись через столешницу, с улыбкой протянул капитану руку.

— Торнхелл. Аран Торнхелл. Архканцлер.

Он опешил. Явно не ожидал от меня любезности. Не лебезения, прошу заметить, именно любезности. Осторожно принял мою ладонь, стиснул ее железными пальцами в мозолях от рукояти палаша.

Я обошел стол, не размыкая рукопожатия, и хлопнул капитана по плечу. Ушиб руку. Плечо капитана по твердости не уступало базальтовой скале. Пахло от Бришера крепким алкоголем.

— Добро пожаловать, капитан, добро пожаловать! Вы не представляете, как я рад вашему визиту. За весь день — единственное симпатичное, по-настоящему человеческое лицо среди кучи этой придворной… мелкоты… Вы же понимаете?

Он опешил повторно. Вряд ли даже родная мамочка, будучи трезвой, могла бы назвать его лицо симпатичным. Весь его рыкающий, басовый запал мигом растаял, он растерялся, и только смотрел на меня пустыми глазами. А я улыбался — мягко, отечески, как старшему сыну, который вымахал на полголовы выше папочки.

Скрипнула дверь, заглянул Блоджетт. В руках маленький поднос, уставленный тремя чарками. Пить, что ли, предлагает?

— Чернила, господин архканцлер!

И правда, без чернил ни один указ не составишь. Я забрал поднос и выпроводил старшего секретаря в коридор.

Капитан пожевал губами, скрытыми в ярких джунглях волос, и растерянно повел взглядом перед собой. Заготовленный им гневный спич-отповедь растаял, вернее, я сбил его еще на подлете ракетой вежливости и приязни.

— О… у вас кот. Кгхм. Есть.

Я посмотрел на малута. Малут спал.

— Да, приблудился котик. Пусть живет. Не выгонять же?

Капитан Бришер медленно собирался с мыслями.

— Кгхм. Да! Люблю котов. Но таких, что делают дела в положенных местах. Надо!

Странная у него была манера выражаться.

— Не беспокойтесь, — сказал я. — Он будет справлять свои дела в положенных местах. — И повторил слова барона Ренквиста: — Дисциплина — прежде всего!

Это капитану тоже понравилось:

— Кхгм. Это да. Дисциплина. Должна!

Шутейник смотрел на нас с превеликим интересом.

— Так вот, — сказал я. — Отрекомендуюсь повторно. Аран Торнхелл, архканцлер Санкструма.

Капитан Бришер кивнул, в прозрачно-серых глазах его сверкнул огонек.

— Я знаю вас, ваше сиятельство. Газеты читаю… в нужном месте… Я был возле храма Ашара вчера, и видел, как вы вышли из дверей в клубах дыма с мандатом в руках. Да, в руках.

— Кстати, дым! Храм — цел?

— Да что ему сделается… — Внимательный взгляд на меня. — Кто-то поджег воз сена, но пожар — какое чудо! — быстро затушили, ибо рядом по совершенной случайности оказались бочки с водой. Да, с водой.

— Действительно, случайность дивная. Ашар пособил.

— Вероятно, ваше сиятельство.

Он был не дурак, этот капитан, хоть и простоват, он понимал, что пожар затеяли для того, чтобы меня остановить. И подлость эта была ему не по нутру.

— Кстати, — сказал я, пока он собирался с мыслями. — Господин Рейл, мое доверенное лицо. Если меня нет на месте — можете обращаться к нему, он непременно передаст мне все ваши слова, и даже те, которые в приличном обществе произносить не следует.