Схватка

Шутейник отодвинул табурет и поклонился. Я подумал, что до сих пор не знаю его истинного имени, Рейл же — фамилия, та же, что и у дядюшки Бантруо, владельца «Моей империи».

Капитан пробубнил что-то невнятное. Яростный спич я погасил, можно сказать, уничтожил в зародыше, проявил любезность и уважение, и теперь он не знал, как со мной общаться. Он был смущен. Я пришел ему на помощь:

— Вы что-то говорили о просроченном жаловании?

Бришер оживился, кивнул, придвинулся к шкафу с котом и — я не поверил глазам! — погладил надутый пушистый бок. Я не поверил глазам повторно — малут принял ласку, даже заурчал во сне. Чуял спокойную силу, видимо, как это умеют делать и собаки.

Бришер обернулся ко мне.

— Алые Крылья не получали жалования полтора месяца. — Он щелкнул каблуками. — Да, полтора месяца! Все наши петиции Лайдло Сегеррру остались без ответа. Наши петиции в Коронный совет — остались без ответа. Кругом — тишина! Согласно древнему договору между горцами Шантрама и фамилией Растаров — Алые Крылья получают свое жалование точно в установленный срок! Да, в установленный срок — раз в месяц! Так было триста лет подряд, и впервые… впервые, ваше сиятельство… впервые мы не получили жалования вовремя… И уже второй месяц такого безобразия… Да, второй месяц! И еще — еда. Нас стали кормить ужасно, у многих болят животы… В казармах — ужасное брожение… Во всех смыслах брожение… Мои ребята совещаются. Мы готовы завтра же утром сняться с казарм, построиться в колонны и уйти в горы Шантрама. Навсегда. Да, навсегда!

У меня похолодел затылок. Если уйдут Алые Крылья — меня сжуют без соли. Сразу же. Просто мгновенно. Алые Крылья — единственная военная группировка в Санкструме, которая не имеет привязки к этому государству. Это иностранные наемники, призванные охранять императора, а значит, и его наместника — меня. Наемники со своим кодексом чести, вроде швейцарских гвардейцев, что и поныне охраняют Ватикан. Только на них я могу пока опираться. Регулярная армия Санкструма разложена, солдаты разбегаются из лимеса — военного рубежа на границе со Степью, и вполне ясно, что отдельные армейские группировки контролируются той или иной фракцией Коронного совета, и пока я заново не соберу регулярную армию, не поставлю во главе ее своих людей, я не могу доверять обычным солдатам и их командирам.

И еще нюанс. Ренквист, Ренквист, чертов ты маньяк. Я вспомнил наш разговор в замке Лирны:

«Скоро… осталась всего пара месяцев… состоится ежегодный бал, традиционный бал, на который съедутся все Растары. Ну, теперь вы понимаете?

Я кивнул.

— Алые Крылья — это те немногие солдаты, что еще верны короне?

Взгляд-молния. Барон энергично кивнул.

— Я вижу, вы не дурак. Да, это лучшие — гвардия из горцев Шантрама, а горцы Шантрама, они, смею вас уверить — отменные и верные бойцы. Они будут биться до последнего. Но вы заблокируете их в казармах. И в казармах, и в Варлойне затем будут действовать мои люди…»

Ренквист хотел с моей помощью вырезать всех Растаров, совершить переворот и возложить на себя имперскую корону. Но, видимо, у фракций Коронного совета были те же помыслы… Но их способ избавления от Алых Крыльев был куда более легок. Просто — гвардейцев перестали финансировать. Ни слова не ответили на петиции. Промолчали. Вызвали законный гнев наемников, законное брожение, фактически, вынудили принять решение уйти. Ох-х… Аран, Аран, в какую игру ты ввязался? Но, по крайней мере, мне известно, когда планируется переворот — и Ренквистом, и фракциями Коронного совета. Он состоится на ежегодном балу, куда съедутся все члены имперской фамилии. И правда, это лучше всего — собрать всех наследников в одном месте и прихлопнуть. Не охотиться же за ними, как за последними джедаями, по городам и весям? А если кто-то сбежит, скажем, в Адору или Рендор и после переворота выдвинет свои претензии на престол? Лучше такого не допускать, лучше собрать всех в одном месте, а там… Интересно, что будут делать фракции после убийства наследников? Ясно, что они столкнутся в схватке за власть, но это будет после, после, ну а пока — они действуют сообща, в том, что касается убийства Растаров и меня, несчастного архканцлера Арана Торнхелла.

Молчание мое слишком затянулось, и капитан горцев предупредительно кашлянул.

Я поймал взгляд Шутейника: гаер все понимал, но в глазах его светилась надежда, как тогда, у Амары Тани, когда мы плыли по зачумленной Аталарде. Господин архканцлер найдет выход!

Я приблизился к открытому окну и вдохнул полной грудью. Мда, заработался. Солнце уже давно миновало полдень и клонилось к закату. В парке, над зелеными макушками деревьев, с мерзким карком реяла стая ворон — верных спутников безвластия и запустения… Этих отвратительных птиц следует из парка выжить. Уничтожить, если понадобится. К счастью, здесь нет сумасшедших защитников окружающей среды. В парке должны петь нормальные птицы, а не эти твари, что легко переживут даже ядерную зиму.

Я обернулся к капитану.

— Вы дадите мне… две недели, Бришер? За две недели я найду деньги на жалование вашим парням и сверх того дам всем им двадцать процентов премии.

Капитан набычился, но я сразу понял, что так, наклоняя вперед массивное туловище и морща лоб, он думает.

— Мне нужно посоветоваться с ребятами. Да, с ребятами.

— Поймите, Бришер, я — человек новый, и пока я не возьму в руки все нити власти, может пройти… — я сделал значительную паузу, — некоторое время. Вы мне нравитесь. Вы мне очень нравитесь! — Я, используя обороты Ренквиста, не солгал капитану. — Вы сметливы и сильны и решительны. Такие люди как вы — настоящий клад Варлойна. Истинная редкость. И все ваши ребята вам под стать. И я заверяю вас, капитан, в совершеннейшем к вам и вашим ребятам уважении. Я не хочу терять таких молодцев. Но обстоятельства… вы же понимаете?.. — Я разливался соловьем, почесывая эго капитана, а мысли тем временем работали в одном направлении: где взять денег? И не в отдаленной перспективе, а прямо сейчас!

Капитан отступил от шкафа. Ба, да у него, кажется, заалели щеки. Он, кажется, немного смутился от похвал! Я на верном пути!

— Я вас всемерно понимаю, и я непременно расскажу ребятам о нашем разговоре…

Внезапно в моей голове щелкнуло. Взятки! Ну конечно же! Вот оно, частичное решение проблемы!

— А пока вот вам и вашим ребятам небольшая премия! Шутейник, драпировку! — Когда гаер расстелил драпировку с оленем на столе, я принялся выгребать кошельки с подношениями. Расстегивал, развязывал и ссыпал золото, серебро и медь — вот же прощелыги, медь архканцлеру! — на выцветшую ткань. Вскоре там собралась внушительная горка. Я понятия не имел, сколько задолжали Алым Крыльям, но понимал, что гвардейцы, охраняющие Варлойн, получают немало. Я опустошил на драпировку примерно половину кошельков, навскидку — получилось килограмма два монет. — Вот, капитан, возьмите и отнесите в казармы и раздайте своим людям. И скажите — со мной можно работать. Чуть-чуть терпения — и все будет. Одна-две недели — и ваши люди получат все причитающееся им жалование!

— Кхгм… — сказал Бришер, растеряно меряя взглядом горку монет. Я начал ковать железо, пока горячо:

— Это моя личная казна. Прихватил, знаете, деньги из дому. Берите-берите, и я обязательно разберусь с качеством подаваемой вашим людям пищи!

Я дождался, пока он сгребет тяжелый узелок в руку, покрытую красным волосом и веснушками, и сказал как бы между прочим:

— Мне нужно, капитан, чтобы ваши люди стояли на всех ключевых постах там, где я укажу. Двое — а лучше четверо — возле моей приемной, в коридоре. Еще четверо должны нести дневной и ночной караул под ротондой, в парке. И двое-четверо — сопровождать меня везде, если я захочу куда-то выйти. И еще — в приемной мне нужен вестовой, с которым я мгновенно мог бы передать весточку вам и вашим людям.

— Кхгм!

Я показал на стрелу:

— Вот это прилетело сегодня из парка. После — мне принесли отравленный завтрак. Многим не нравится новый архканцлер.

Я вверял себя в руки Алых Крыльев. Не очень хорошо, даже очень нехорошо вверять себя в руки местных преторианцев, но это пока единственное, что я могу сделать для своей безопасности.

Капитан внимательно осмотрел стрелу, цокнул языком. Сказал голосом куда более мягким, чем в начале беседы:

— Кхгм. Это все можно… и нужно. Но я посоветуюсь с ребятами. Да, с ребятами. Если мы согласимся… если все будет в порядке… вы увидите ребят под дверями и везде, где указали, уже сегодня вечером или завтра утром. Я бы и сейчас приказал это, но… единолично я уже ничего не решаю.

Сэтими словами он убрался, отдуваясь и пыхтя, как морж, и напоследок сердечно пожав мне руку.

Я перевел дух и переглянулся с Шутейником. Ох, попали, ох, попали, говорили его глаза.

В парке переругивались вороны. Интересно, а есть ли здесь кожаны — местные летучие мыши, промышляющие на Аталарде? Море-то рядом, а где море — там и рыба… Вспомнилось вдруг, как мы с Шутейником — считай, что позавчера! — плыли с контрабандистами в Норатор.

«Мы выгребли на широкое пространство между двух островов. Тут дядька, мой напарник, вдруг бросил грести и схватил со дна какую-то кривую деревяшку.