Силуэт

Худой священник пред амвоном был

сосредоточьем зрения и слуха,

и сердца колокол в груди набатно бил.

Отца и Сына, и Святого Духа

крещенье принял внук мой Даниил.

Худой священник Божьим гласом был,

он осенял младенцев троеперстьем,

святой водою щедро окропил.

И купол Храма нёсся в поднебесье.

И вспомнил я всё то, что позабыл.

20 сентября 2010

У ЛАМПАДЫ

Пусть лют мороз,

в теплынь купели

ты окунись.

Блаженны, кто в январь сумели

восславить жизнь.

Не тяжела вода речная,

струя чиста.

Звезда тускнеет, как свечная,

в исход поста.

У образов зажги лампаду,

в ней Божий свет;

при сем свидетелей не надо,

да их и нет.

Стоишь наедине с Предвечным,

невидим он;

кто жив,

в пространстве бесконечном

в Него влюблён.

* * *

Ну вот и первые морозы,

И на реке шуршит шуга,

Дрожат червлёные берёзы,

Снежок припорошил стога.

Тепло полдневное скупое…

И обезлюдело давно

Большое поле за рекою,

В осенний сон погружено.

Вновь неизбывно в сердце льётся,

До неосознанной тоски,

И эта даль, и бег реки —

Всё то, что родиной зовётся.

* * *

Вот и мы уже заждались снега,

Алых зорь наскучила теплынь.

Лебединый пух посыплет с неба,

Если громко крикнуть в эту синь.

Новый день опять придёт с надеждой,

Только верь и только не робей.

Инея узорные одежды

Не стряхнёт уж осень с тополей.

А над речкой, где вчера клубилась,

А под вечер гасла синь дымка,

Где шуга – там солнце покатилось

Апельсином спелым в облаках.

Радостью наполнены мгновенья.

Каждый час от скорости звенит.

Обгоняя время и сомненья,

Ветровая песня зазвучит!

А над миром белый снег молчит…

* * *

А. Воронкову

Снег в октябре уже логичен,

Он ускоряет листопад,

Предзимье радуя добычей

Утрат, а может быть наград.

Его явленье – утвержденье,

Что жизнь по-прежнему кругла.

Снег – это света нарожденье,

Когда вокруг сгустилась мгла.

Грустить и плакать бесполезно,

Смеяться тоже ни к чему.

Осенних туч полет железный

Из света – в тьму,

Из света – в тьму…

9 октября 1997

ВЬЮГА

Закружилась в поле пасмурном,

только в небе рассвело,

под лохматым белым парусом

полетела к нам в село.

За день то-то ли напляшется,

все калитки подопрёт,

утомится и уляжется

на сугробы – и уснёт.

В январе вот так и надобно

безмятежно засыпать,

чисто,

празднично

и свадебно

туго землю пеленать.

НЕПОГОДА

Даже звезды зашуршали

От мороза лютого.

Маминой пуховой шалью

Голова закутана.

Непогодой занесло

Все аэродромы.

Отложи пока письмо,

Позвони – как дома?

Прокричи сквозь тыщи вёрст,

Что зима на БАМе:

Даже дым в трубе замёрз

В ту субботу в бане.

Остальное – пустяки,

Все дела в порядке.

Расстоянья велики.

Разговоры кратки.

1975

ЖЕЛАНИЕ

Я теперь скупее стал в желаньях…

С. Есенин

Опять крепчают холода,

в полях позёмка кружит,

и натянула провода

полуночная стужа.

Заледенели на ветру

малинники в ограде,

снежинки белую игру

заводят в палисаде.

Мороз развесит кружева,

не пожалеет лучших —

и я поеду по дрова

на розвальнях скрипучих.

На лошадёнку засвищу —

Едва бредёт, треклятая!

Сухой валежник отыщу,

По осени упрятанный.

Тяжёлым синим топором

натюкаю вязанку —

и мерным затрусит шажком

усталая Буланка.

А дома печку натоплю —

мальчишечья забота,

чтоб мама к этому теплу

пришла скорей с работы.

Она подержит над плитой

ладони невесомо —

и несказанной теплотой

наполнит сумрак дома.

Налью усталой крепкий чай,

горячий, но не слишком,

и скажет мама: «Получай,

тебе купила книжку».

Бианки,

Пришвин,

кто там ждёт?

Зальюсь счастливой краской,

смотрю – а в ней рассказ идёт

о дочке капитанской.

И станем вечер коротать

над Пушкиным согласно:

грустить и сокрушаться – мать,

а я – страдать прекрасно.

И не забыть, и не избыть,

хоть на пороге зрелость,

желанье печку истопить,

чтоб мама отогрелась…

ОЧАГ

Ларисе

Вот и кончилась эта осень,

Стало проще, понятней жить.

У встречающих зиму сосен

Начинают снежинки кружить.

Холода подступают к дому,