Синдбад

– Пощади, о великий! – распластались они у ног знатной персоны, отклянчив зады. Шлемы слетели с их голов и, бренча, откатились.

– Двести палок по пяткам. Каждому. Это хорошо укрепит их память, – вынес беспощадный вердикт Сорви-голова.

– Вай мэ! – опять схватился за голову стражник, но те, что валялись в пыли у ног Сорви-головы, подползли к нему и принялись благодарно лобызать его обувь: хорошо живы остались! К концу этой процедуры обувь принца блестела, словно генеральские сапоги на параде.

Он осмотрел результат их работы, удовлетворенно хмыкнул и сменил гнев на милость.

– Двести палок, но на двоих.

– О великий! – радостно взвизгнули счастливые стражи, не смея поднять голов.

– Пошли, мой юный друг, – сказал Сорви-голова Синдбаду, кладя руку тому на плечо. – Я уверен, эмир уже в курсе моего прибытия и изнывает от желания узреть меня поскорее.

Он оказался прав. Новости и слухи во дворце разносятся крайне быстро. Впрочем, это происходит не только во дворце и не только на Востоке.

Эмир, уже несколько отошедший после плотного обеда, успел перебраться в прохладный тронный зал дворца и теперь метался от трона к окну, невзирая на желудочные колики. Ожидание и предвкушение обладания редкой вещью были тягостны для его сознания: ладони эмира нестерпимо чесались, а в… седалище свербило так, будто туда проник сам шайтан, не давая несчастному повелителю правоверных ни присесть, ни остановиться хоть на секунду.

Наконец на пороге зала возник глашатай.

– К пресветлому эмиру прибыл Сорви-голова! – возвестил он и, приложив ладонь к груди, склонил голову.

– Сорви-голова? – изволил удивиться Нури ибн Кабоб. Его лицо разочарованно вытянулось. – Кто это такой? Впрочем, пусть войдет.

Глашатай посторонился, пропуская мимо себя гостей.

– О, это вы, дорогой мой Оторви Башку! – обрадовался Эмир, взбираясь на свой трон, чтобы выглядеть посолиднее. Вернее было бы сказать, что это не совсем трон, вернее, трон, но похож он был на низкий неширокий диван с валиками и атласными подушками, установленный на возвышении в половину человеческого роста – повелитель непременно должен возвышаться над своими подданными. – А мне доложили, будто прибыл какой-то Сорви-голова.

– Меня теперь так зовут, – устало вздохнул Сорви-голова. Как же тяжело, оказалось, менять имя.

– Разве? – задумался эмир. – Впрочем, какая-разница. Принесли ли вы обещанное?

Сорви-голова неспешно, вразвалочку приблизился к трону.

За ним увязался Синдбад, выглядывая в толпе приближенных Амаль, но девушек, к сожалению, здесь вообще не было: одни бородатые морды в невообразимо высоких чалмах и двух, а то и трех халатах, надетых один поверх другого. Это, видимо, повышало их уровень самозначимости.

– О да! Вам только надлежит послать охрану на мое судно и…

– Почему же вы не захватили ее с собой? Вещица, должно быть, совсем-совсем крохотная, – разочарованно протянул Нури ибн Кабоб, поерзав на своем троне, и запустил в правого махальщика подушкой, вымещая на нем свои нетерпение и злость.

– Но очень ценная! Я не рискнул идти с ней без охраны.

– Да-да, вы правы, – вынужден был согласиться с ним эмир. – Эй, стража! Срочно принести с корабля Сорви-головы вещь, которую… В общем, вещь.

– Слушаемся и повинуемся! – стражники рванули с места, рыча от усердия и отпихивая друг друга локтями. Каждому из них непременно хотелось выслужиться перед повелителем.

– А мы пока… – эмир многозначительно прищурил один глаз и кивнул в сторону боковых дверей, потерев при этом ладошки.

– О! – обрадовался Сорви-голова. – Как это кстати, это самое ваше «пока», мой дорогой Нури.

Нури ибн Кабоб сполз с диванчика, спустился по ступенькам и, переваливаясь, словно беременная утка, заковылял к дверям в боковые покои.

Все, кроме махальщиков, остались в зале, разочарованно облизываясь в бороды. Всем не хуже, чем Сорви-голове, прекрасно было известно, что означает это эмирское «пока».

Высокие резные створки дверей распахнулись, и глазам Синдбада открылась квадратная комната, украшенная лепниной и фресками на стенах, подобными тем, которые он видел в книге «Тысяча и одна ночь»: простенькие бытовые сюжеты и никакого понятия о перспективе. Впрочем, у каждого народа свое художественное видение. У Египтян, к примеру, людей почему-то рисовали в профиль… Хотя, надо было признать, фрески в натуральном виде смотрелись довольно величественно. Слева тянулся узкий балкончик с невысокими перильцами, казавшимися игрушечными и ненадежными. Балкончик и комнату разделяли ряд тонких столбов. Столбы у потолка соединяли ажурные переплетения завитушек, нижней своей кромкой напоминающие купол минарета. Посреди комнаты был накрыт дастархан, на котором не было ничего, кроме кувшинов, двух пиал и тарелочек с арахисом и миндалем. Дастархан окружали тушаки 10 , вышитые серебряной нитью.

10

Тушак – тонкое стеганое одеяло шириной около 1м (вост.)

– Э-э, – недовольно протянул эмир, заметив увязавшего было за Сорви-головой Синдбада, – почтенный Оторви Башку, скажи своему слуге, пусть ступает на кухню – там его накормят.

– Ты дважды ошибся, пресветлый эмир, – Сорви-голова обнял за плечи своего спутника. – Меня зовут Сорви-голова.

– Ну да, конечно, – поспешно согласился с ним Нури ибн Кабоб, пропустив мимо ушей столь неуважительное «ты» – Сорви-голова был единственным, кому дозволялось подобное. – А где же я ошибся еще, почтенный Сорви-голова?

– Это не мой слуга.

– Не твой? Так какого же шайтана он вообще тут делает? – возмутился эмир и уже хотел кликнуть стражу, как Сорви-голова остановил его.

– Не торопись, светлейший эмир. Это действительно не слуга – это мой друг! И даже брат. Он спас меня от неминуемой гибели.

– О! Что же ты раньше не сказал об этом? Проходи, уважаемый, – почтительно обратился эмир к Синдбаду, – присаживайся, – сам Нури ибн Кабоб уже успел удобно разместиться во главе дастархана. – Эй, кто там! Принесите еще одну пиалу дорогому гостю.

Из небольшой двери справа выбежал юркий слуга и поставил пиалу перед усевшимся по левую руку от эмира Синдбадом. По правую развалился, подмяв под себя подушки, Сорви-голова.

– Но, многоуважаемый Нури, я не вижу здесь еды? – удивился Сорви-голова.

– К сожалению, дорогой Сорви-голова, вы опоздали. Мы уже отобедали совсем недавно, – быстро произнес эмир, лично разливая густое красное вино по пиалам. При упоминании о еде его вновь замутило.

– Э-э, но мы-то голодны, как львы после неудачной охоты! Мы бы с удовольствием отведали дивного шашлыка.