Синдбад

– Здесь нам его не починить, – резюмировал Сорви-голова. – Нужно наложить временную заплату и добраться как можно быстрее до острова. – За работу! Живо!

Моряки подхватились и кинулись кто за досками, кто за инструментом. Работа лихорадочно закипела. Звенела пила, летела стружка, стучали молотки. На палубе варили смолу, чтобы залить ей отверстия вокруг деревянной заплаты.

– Кх-м, – прокашлялся Синдбад, подбираясь сзади к стоявшему со сложенными на груди руками Сорви-голове и хмуро наблюдающему за работой своей команды. – Мне очень жаль. Это вышло как-то случайно.

– Я сам виноват, друг мой, – глухо и очень грустно отозвался капитан. – Ты неопытный рулевой, и я не вправе был оставлять тебя одного во время маневра. Хорошо еще, что рулевой вовремя поднялся проверить тебя.

– Да, вы правы. Но я позорно заснул.

– И более опытные засыпали, – успокоил его Сорви-голова. – Главное, корабль на плаву и его можно починить.

– Да, конечно…

– Готово, капитан! – к Сорви-голове подскочил один из матросов, державший в руках ведро с остатками дымящейся смолы. – Можно сниматься.

– Ты уверен? – Сорви-голова приблизился к заплатке и недоверчиво оглядел ее. Та представляла собой странное нагромождение досок, капитально, на совесть залитое еще не до конца затвердевшей смолой.

– Выдержит, – уверенно заявил матрос. – До острова дотянем.

– Поднимите паруса! Нагрузите корму! – гаркнул Сорви-голова. – Попытаемся слезть с этих зубов!

Все вновь кинулись исполнять приказание своего капитана.

Паруса наполнились ветром, так кстати успевшим сменить направление с попутного на встречное, и корабль, поскрипывая, медленно начал пятиться, сползая в воду с остроконечных подводных пик. За штурвалом стоял сам капитан, напряженно вздрагивающий при каждом скрипе и треске. Но все обошлось как нельзя лучше. В один из моментов нос корабля соскользнул в воду, и судно резко осело до ватерлинии, сильно качнувшись с кормы на нос.

– Ура-а-а!!! – грянул дружный возглас и в воздух взвились чалмы и платки.

Сорви-голова отрулил на безопасное расстояние от каменных зубцов, сверился с картой, на которой были обозначены подводные препятствия и лично повел корабль бейдевиндом переменными галсами 12 к острову, раскинувшемуся прямо по курсу в трех-четырех километрах впереди широкой зеленой лентой с серым скальным основанием.

Найти место для стоянки оказалось делом непростым. Берег острова представлял собой сплошное нагромождение скал, но через час поисков внезапно обнаружилась брешь в гранитной отвесной скале – небольшая почти идеально круглая бухточка с песчаной косой. Это было как раз то, что нужно.

12

Курс бейдевинд переменными галсами или лавировка (мор.) – зигзагообразное движение судна против ветра

Матросы быстро убрали основные паруса, и корабль медленно, на одних кливерах 13 вошел в бухточку и ткнулся килем в песчаную отмель, замерев на месте. Бухту со всех сторон окружали отвесные стены скал высотой метров в десять, и море здесь было спокойным. Сквозь его зеленоватую поверхность можно было разглядеть дно, усеянное ракушками и крупными, обросшими водорослями валунами.

– Все, – заключил Сорви-голова, устало опираясь локтями на штурвал. – Теперь будем ждать отлива. Из бухты ни ногой!

13

Кливер (мор.) – треугольный парус в носовой части корабля

– Почему? – удивился Синдбад. Ему ужасно не терпелось сойти на землю и ощутить наконец под ногами твердую поверхность вместо палубы, непрестанно раскачивающегося от любого малейшего волнения моря, словно люлька младенца, судна.

– Это легендарный остров Сирен! Разве ты и о нем ничего не слыхал, о мой бестолковый друг? – вскинул брови Сорви-голова.

– Никогда, – честно признался тот.

– Странный ты молодой человек, – только и пожал плечами капитан. – Не знаешь элементарных вещей.

– А кто они такие, эти сирены? Это, случайно, не те ли женщины, что заманивают моряков сладкозвучными голосами, чтобы те разбивали свои корабли о прибрежные скалы?

– Женщины! – всплеснул руками Сорви-голова. – Это никакие не женщины, хотя выглядят они, конечно… – он закатил глаза и помычал. – Те, про кого ты ведешь речь, – морские сирены, а эти – сухопутные. Своими речами и телом способны довести любого правоверного мусульманина до сумасшествия, после чего тот больше не жилец.

– Чесать языком мы тоже могём, а вот насчет тел… Послушайте, а чего мы сидим на корабле, когда можно прогуляться по острову, собрать свежих плодов и пополнить запасы пресной воды?

– Ты дурак или просто хочешь им казаться? Молись, чтобы эти… эти… – капитан не смог подобрать нужного слова, – не прознали о нас!

– Да молюсь я, молюсь, – проворчал Синдбад. – Только все равно не понимаю, чего мы тут без толку торчим.

Сорви-голова только рукой махнул и ушел в свою каюту. Синдбад остался на палубе один.

Подойдя к фальшборту, он оперся на него и с тоской вгляделся в берег, скалы и буйную растительность там, наверху, наполненную трелями птиц и прохладой. Взгляд его уныло скользил вдоль стволов диковинных деревьев с изогнутыми, перекрученными стволами и кривыми ветвями. Внезапно Синдбад весь напрягся, глаза его расширились. Наверху мелькнула и пропала женская фигурка, одетая во что-то воздушно-белое и короткое. Синдбад долго вглядывался в одну точку меж корявых стволов двух крепких деревьев, но там больше никто так и не показался. Не померещилось ли ему все это?.. Нет, вон она!

Женская фигура вновь показалась из-за деревьев, но уже гораздо левее. Женщина, стараясь держаться в густой тени кроны, разглядывала корабль. Но ее выдавала короткая белая туника, ярким пятном выделяющаяся на фоне леса. Женщина постояла немного без движения, вновь скрылась и возникла еще левее. Теперь она не пряталась, а гордо возвышалась над кораблем на самом краю утеса, уперев руки в широкие бедра.

– Э-э, капитан! – осторожно позвал Синдбад, отступая к двери каюты Сорви-головы и не сводя глаз с девицы. – Капитан! У нас, кажется, гости.

Дверь резко распахнулась, чуть не сметя Синдбада, и из нее выбежал Сорви-голова с саблей в руках.

– Какие гости? Где? – он лихорадочно озирался вокруг.

– Да нет, вон там, наверху! – указал пальцем Синдбад.

– О Аллах! – Сорви-голова наконец разглядел девушку, стоявшую на скале. – Этого еще не хватало! Как они прознали о нас?

– Так у нас мачты торчат над лесом, словно иголки на заднице возбужденного дикобраза. Их не заметить, нужно быть абсолютно слепым и тупым одновременно.

– Да-да, ты прав! Но что же нам теперь делать? – Сорви-голова в растерянности опустил саблю.

– Она не выглядит опасной. Может, вы чего напутали, и это никакие не сирены, а амазонки?

– Нет, это именно они. Амазонки живут гораздо восточнее.

– Капитан, они уже здесь! – выкрикнул один из матросов, отступая к мачте и белея на глазах.

Все разом обернули головы по направлению взгляда насмерть перепуганного моряка.

У правого борта собралась уже приличная стайка белокурых женщин. Они стояли кучкой человек в двадцать, все красивые, с ладными фигурками, в одинаковых туниках выше колен и откровенно (или вожделенно, кто их там разберет) пялились на мужчин.