Синдром Фигаро

Тут одна из дверей – желтая – открылась, и в коридор вышла женщина. Невысокого росточка, с пышным рыжим хвостом, она напоминала одну из нарисованных на стене белочек, только вместо орешка в руках у нее была сумка. Точь-в-точь такая же объемная торба, как у Кристины.

– Здравствуйте! – обрадовалась она.

– Здравствуйте! – Женщина окинула ее цепким взглядом, скользнула по сумке и, очевидно признав коллегу, улыбнулась. – Вы по какому вопросу?

– Я… Меня попросили ребенка забрать. Настю Дубровину из младшей группы.

Кристина вдруг испугалась: сейчас женщина-белочка скажет, что детей могут забирать только родители, а незнакомому человеку с улицы ребенка не отдадут, но та лишь кивнула:

– Да, Настина мама дала добро, чтобы девочку забирали родственники и знакомые. Младшая группа сейчас на прогулке. Пойдемте, я вас провожу.

Свое раннее детство Кристина давно забыла, но в детском саду, куда водила ее бабушка, определенно не было такой замечательной игровой площадки: ярко-зеленое покрытие, оранжевые скамейки, горка, песочница, качели – все новенькое, чистое и радует глаз. Даже деревья, огромные раскидистые липы, наверняка посаженные в прошлом столетии, казались молодыми.

Сначала Кристине показалось, что на площадке никого нет. Но тут сопровождающая ее женщина негромко кашлянула, и с ближайшей скамейки, стоящей спиной к зданию детского сада, вскочила высокая тощая девушка, на ходу пряча в карман смартфон.

– Ой, Елена Александровна, здравствуйте! – запричитала она. – Всех детей разобрали, кроме Дубровиной!

– Здоровались уже, Галина Михайловна, – тоном, не обещающим ничего хорошего, проговорила женщина. Сейчас она уже напоминала не белочку, а скорее рассерженную белку, готовую вцепиться в нарушителя ее спокойствия.

На «Михайловну» девушка со скамейки явно не тянула. Несерьезная какая-то, да еще и телефоном пользуется, хотя это, судя по всему, запрещено в рабочее время. Сейчас женщина-белка ей задаст! Но, похоже, Елена Александровна предпочитала не выносить сор из избы. Разбор полетов состоится обязательно, но позже, без посторонних. Сейчас же она только едва заметно покачала головой:

– Это как раз за Дубровиной.

– За Настей? – уточнила Галина.

– За Настей.

– Настенька! – голосом, полным патоки, позвала воспитательница. – Иди сюда, за тобой пришли.

Откуда-то из-под дерева раздался нечленораздельный звук и появился ребенок в красной футболке и зеленых шортах. Определить на глаз, мальчик это или девочка, было сложно: всклокоченная копна буйных русых кудрей, уже начавшая подживать царапина на щеке и огромные светло-серые глазищи с одинаковым успехом могли принадлежать и тому и другому.

Кристина наклонилась к девочке.

– Здравствуй, Настенька. Меня зовут Кристина. Тетя Оля попросила меня забрать тебя сегодня. Пойдем?

Ребенок никак не отреагировал на ее слова.

– Она не очень разговорчивая, – пояснила воспитательница. – Все понимает, но говорить не любит. Нет, ну, конечно, когда ей надо, она говорит, словарный запас у нее довольно большой, но обычно предпочитает действовать молча. Особенно с незнакомыми людьми.

– Пойдем, – повторила Кристина и провела рукой по волосам ребенка, неожиданно оказавшимся мягкими и шелковистыми.

– Завтра не опаздывайте, – напутствовала их Галина.

Кристина взяла девочку за руку – та не сопротивлялась – и пошла к выходу. Происходящее казалось каким-то неправильным. Она ждала, что придется приложить определенные усилия, чтобы ей отдали чужого ребенка, а все прошло гладко, даже не верится.

Охранник в дежурке по-прежнему ковырялся в смартфоне и не удостоил выходящих вниманием. Нет, она, Кристина Светлова, ни за что не отдала бы свою дочь в подобное заведение. Если бы у нее была дочь… Подобные мысли навещали ее очень редко, практически никогда. Они выбивали из накатанной рабочей колеи, вызывали приступы жалости к себе и самокопательства с целью выяснения причины, кто виноват и что делать. Но сейчас, когда в руке у нее лежала мягкая ладошка трехлетнего человека, заниматься подобной ерундой было просто невозможно.

Похоже, ездить в машине Насте Дубровиной было не впервой. Стоило Кристине открыть заднюю дверь, как она деловито скользнула в автокресло и поерзала, устраиваясь поудобнее. Пристегивая ремень безопасности, Кристина не удержалась и снова провела ладонью по непослушным волосам на макушке Насти.

Ребенок посмотрел на нее со снисходительным сожалением и сказал что-то вроде «Аня-ня-ня».

«Ну вот, а говорят, что с чужими не разговаривает, – подумала Кристина, выруливая с парковки. – Ничего, Настенька, мы найдем с тобой общий язык».

Однако это оказалось непросто.

Чем кормить девочку, Кристина спланировала заранее. В морозильнике у нее хранился кусок куриного филе. Пока мясо размораживалось, Кристина почистила несколько картошек и маленькую луковицу. Вооружившись блендером, она смастерила из курицы и лука небольшие котлетки, забросила картошку в мультиварку и, установив сверху решетку для приготовления на пару, положила котлеты на нее. Через полчаса вкусный ужин был готов. Кристина даже расстаралась – помяв картошку с молоком и маслом, выложила пюре красивыми волнами, а рядом пристроила котлетки.

Пока она занималась готовкой, Настя сидела рядом на полу и рассматривала игрушечного медведя, которого Кристине когда-то подарила мама.

– Настенька, иди кушать! – позвала она.

Ребенок в это время, стащив с ноги носок, пытался приладить его игрушке на голову и, явно считая свое занятие более важным, на зов не откликнулся.

Взяв тарелку, Кристина присела рядом с девочкой.

– А посмотри, какие вкусные котлетки!

– Ам-ням-ням, – проговорил ребенок. Маленькая ручка ловко ухватила котлетину и сунула ее в рот. – Ам-ням-ням, – вторая отправилась в пасть медведю.

Тот заботу не оценил и от еды категорически отказался. Но Настя не собиралась сдаваться – размазала еду по медвежьей морде, а остатки сунула себе в рот.

Приведя запачканные физиономии ребенка и медведя в порядок, Кристина решила не настаивать на продолжении ужина. Устроившись с Настей на диване, она нашла канал с мультфильмами. Как же это оказалось здорово – сидеть рядом с маленьким человечком и с непривычным, не испытываемым до этого восторгом наблюдать за его реакцией на происходящее на экране.