Синдром войны

Детский сад с барабаном. Как баба – проще умереть, чем признать свою неправоту!

Ополченцы с раздражением смотрели, как обезумевший боец пытался вырваться из снежного плена.

– Ей-богу, как блондинка на парковке, – проворчал Архипов.

Алексею это надоело. Ругаясь сквозь зубы, он побрел к канаве, схватил рядового за хлястик и поволок как забуксовавший автомобиль.

Больше ополченцы с пленными не церемонились. Сами виноваты! Их толкали прикладами, гнали словно скот.

От здания полуразрушенной управы Архипов повел людей в переулок, где ветром вымело почти весь снег. Потом была замусоренная площадка на задворках управы, ржавые остовы автомобилей, кирпично-металлический гараж с бетонной пристройкой, возможно, бывший склад.

Над пристройкой висел массивный козырек. Дощатая дверь ходила ходуном под порывами ветра. Снег наметался внутрь. Дверь на этой стороне сразу уводила в подвал.

Архипов первым спустился по крутым бетонным ступеням, принял пленников. Алексей контролировал их сверху. Укропы шли неохотно, огрызались. В арьергарде приплясывал на своем костыле окоченевший Левин.

В голове командира уже несколько раз появлялась злая мысль. Зачем тащить с собой такую ораву? Можно было бы ограничиться одним майором!

Спуск был не очень долгим – ступеней пятнадцать. Силовиков загнали в угол, заставили лечь на холодный пол, после этого стали с любопытством осматриваться.

В принципе все было неплохо. Подвальное помещение оказалось замкнутым, вытянутым, площадью около тридцати квадратных метров. Стены частично в бетоне, где-то обиты деревом. Под высоким потолком, украшенным бурыми разводами, располагались два зарешеченных оконца, из которых поступал неяркий свет. В дневное время необходимости в фонарях не было.

В центре подвала стояла допотопная буржуйка с выводом трубы в потолок, рядом пара ведер с углем, кочерга. Под окном две железные солдатские кровати, заваленные ворохами пыльных одеял. В противоположном углу имелся закуток, из которого выглядывали скрученные матрасы. Там хранился дворницкий инструментарий, стояло несколько коробок, укрытых телогрейками, облезлая табуретка, громоздились ворохи обмусоленных веревок.

– Жить можно, – добродушно проворчал Архипов и вопросительно уставился на командира, ожидая подтверждения.

– Можно, – согласился Алексей. – Если не замечать, что этот подвал – конкретная западня. В окна не выйти. Если накроют, то все. Нас навестит хорошо упитанная полярная лисичка.

– На двери щеколда, – заявил Архипов. – Не пустим чужих. Скоро снег заметет следы. Нет тут никаких чужих, все свои. – Он глумливо уставился на пленников, ворочающихся в углу, подмигнул Алексею. – Как кровати будем делить, командир?

– Разберемся, – сказал тот и предпринял еще одну попытку дозвониться до базы.

Зарядка в телефоне теплилась, но связь решительно отсутствовала. Не было никакой надежды на то, что она появится.

Алексей задумался. Из поселка можно уйти, отправиться на восток, приспособить какую-нибудь тележку для транспортировки раненых, но что дальше? Загнуться от холода в чистом поле? Лучше этого подвала ничего не найти. Не заниматься же поисками до полного обморожения!

– Располагаемся! – приказал он и принялся вытаскивать из закутка ворох матрасов.

Андрюха Левин зашатался, смертельно побледнел и с какой-то виноватой улыбкой сполз на занюханный матрас. Последние полчаса он держался на грани коллапса.

– Ты как? – участливо спросил Алексей.

– Это вопрос или попытка унизить? – отшутился Левин.

– Это наезд, – заявил Стригун. – Лежи, отдыхай и не вздумай расклеиться.

– Мне в туалет надо, – простонал Лазарь. – По-крупному. Я хочу на улицу.

– Вот сейчас все бросим и поведем, – воскликнул Архипов. – Лежи, противный.

– В лоток облегчись, – пробормотал Левин, вызвав взрыв невольного смеха.

Хмыкнул даже майор, сплющивший нос о заиндевевший пол.

Работать приходилось быстро, ведь холод в подвале царил нешуточный. Левин получил «щадящее» задание: лежать и держать силовиков на прицеле во избежание бунта. Андрюха уверил, что справится. Алексей подстелил под него еще один матрас, сверху накрыл фуфайкой. Потом он принялся переставлять кровати, подтащил их поближе к печке.

Определенный интерес у него вызывала груда коробок в закутке. Алексей вытащил их на белый свет и с удивлением обнаружил запасы свиной тушенки производства Мариупольского мясокомбината, ржаные сухари, солонину, крупы, несколько пластов задубевшего сала, початый блок незнакомых сигарет «Гродно». Обнаружилась там и коробка с лекарствами. Но из необходимого в ней нашлись только стрептоцид, зеленка, упаковки с бинтом и марлевые салфетки.

– Да ладно, нормально, – радостно прогудел Архипов, косящийся в его сторону. – Хоть что-то Бог послал, даст и другое.

Он пытался растопить печку, засыпал в нее уголь, подсовывал под него скомканные обрывки картонной тары. Зажигалка была у каждого, даже у некурящих. Первые попытки нагреть помещение не увенчались успехом. Картон горел, а уголь занимался еле-еле.

Очень кстати в куче мусора нашлась жидкость для растопки. Архипов на радостях брызнул в печку, и оттуда повалил густой едкий дым! Он захлопнул чугунную дверку, но дым продолжал сочиться сквозь щели. Люди кашляли, проклинали незадачливого истопника.

– Дымоход, наверное, забился, – прохрипел Архипов и закашлялся. – Да и тяги нет.

– Как это тяги нет? – стонал Левин. – Выйди наружу – ветер унесет.

– Слушай, ты, печник хренов! – Смирнов завозился в углу. – Вытащи заслонку из трубы. Совсем мозгов нет?

Архипов побагровел, потом смутился, привстал на цыпочки и выдвинул проржавевшую заслонку. Завыл ветер в трубе. Тяга подхватила дым, понесла наружу.

– Идиот, блин! – проворчал Смирнов.

– Ладно, лежи, не тявкай. – Архипов снова насупился, виновато покосился на Стригуна. – Накосячил я, Леха. Я ведь всего лишь гаишник, какой с меня спрос!

– Твою-то мать! – ругнулся Смирнов. – Он еще и гаишником был. Такую профессию осрамил!..

– Не понял, – насторожился Архипов.

– Похоже ты коллегу встретил, – догадался Алексей.

– Да, я работал в Сумах, – презрительно бросил Смирнов. – Третий батальон дорожной инспекции. И в отличие от некоторых пахал нормально.

– Откуда ты, падла, знаешь, как я работал? – снова взвился Архипов, хотя и было видно, что он немного смущен. – Хорош базарить, разговорился тут. Лежи и не отсвечивай, вражина хренов, пока не убил свой шанс остаться в живых.