Синеглазая Касси

Имоджен остановилась посреди дороги, радуясь, что припарковала машину у магазинчика за углом. Вид взятого напрокат «линкольна» возвестил бы о появлении чужака громче иерихонских труб, а ей необходимо время, чтобы взять себя в руки и, наверное, в пятнадцатый раз отрепетировать, как выложить свои сногсшибательные новости.

После материнского откровения воздух в комнате загустел так, что Имоджен задохнулась и еле слышно прошептала:

– Что ты сказала?

– Твой ребенок не умер, дорогая... но лучше бы она умерла.

– Для кого лучше, мама?! – гневно выкрикнула Имоджен, обретя голос. – Для меня? Для Джо? Или для тебя?

– Для всех, включая девочку, – ответила Сьюзен. – Ее удочерили, о ней хорошо заботятся.

Имоджен не могла прийти в себя. Шок, восторг, гнев, замешательство мешали думать связно. Вопросы, сталкиваясь, метались в голове. Кто? Когда? И самое главное – почему? – Почему, мама?

Сьюзен разрыдалась:

– Твоя дочка – результат изнасилования. При каждом взгляде на нее ты вспоминала бы о насилии, которому подверглась. Как бы ты жила с этим? Как я могла позволить ей остаться с тобой?

– Господи, мама, о чем ты говоришь? Джо не насиловал меня. Ты слышишь, мама? Джо меня не насиловал.

– Имоджен, я нашла твое платье, все изорванное, грязное. Я видела синяки у тебя на шее и на руках.

– Не он это сделал! – выкрикнула Имоджен.

– Ты заблокировала память, чтобы не сойти с ума, но я-то никогда этого не забуду. И не прощу. Я боролась со своей совестью, дорогая, поверь мне. Джо Донелли должен сидеть в тюрьме за содеянное. Но ты была так юна, Имоджен, моя малышка, бесценное папино сокровище, и я не могла выставить тебя и наше имя на публичное унижение, как потребовало бы официальное обвинение.

– Значит, вместо того, чтобы расспросить меня о случившемся, ты вышвырнула меня из города. – Имоджен не смогла скрыть горечь. – С глаз долой – из сердца вон. Так, мама?

– Перемена обстановки, Париж в июле... по-моему, неплохое лекарство, о таком, как ты говоришь, «вышвыривании» можно только мечтать.

– А потом ты поняла, что я беременна, и отослала к кузине Эми. Об этом тоже можно мечтать?

Сьюзен поникла в кресле, как увядшая роза, растерявшая лепестки.

– Не знаю! Я поступила так, как считала правильным. Откуда мне было знать, что через столько лет ты возобновишь отношения с человеком, которого должна презирать и ненавидеть? Как я могла знать, что ты совершишь такую глупость – скажешь ему о ребенке? И кто, находясь в здравом уме, станет восхищаться его желанием навестить могилу дочери? Сегодня он такой же негодяй без чести и совести, каким был в тот день, когда изнасиловал тебя... Ты еще долго будешь смотреть на меня обвиняющими глазами? Может, еще скажешь, что не он украл твою невинность?

– Это была любовь.

– Валяться в грязи с самым распущенным парнем в городе? – с презрением спросила Сьюзен. – Ты называешь это любовью? Тогда ты еще большая дура, чем я думала.

Краем глаза Имоджен заметила какое-то движение и очнулась от воспоминаний. Миссис Донелли вышла подмести парадное крыльцо. Собака потянулась и перекатилась на брюхо.

Имоджен понимала, что ее миссия не из легких. К своему стыду, в какой-то момент она даже решила не делиться новостями с Джо. Какой смысл? Зачем перекладывать на Джо эту тяжелую ношу? Вряд ли они имеют право искать своего ребенка и требовать, чтобы приемная семья вернула им дочь.

«В любом случае Джо недвусмысленно дал понять, что не желает иметь с тобой ничего общего. Так зачем же напрашиваться на новые оскорбления?» – прошептал противный внутренний голос.

«Затем, что ложь длилась слишком долго и должна наконец закончиться, – строго ответила совесть. – Джо несправедливо обвиняют в изнасиловании. И ты просто обязана все исправить».

Заметив гостью, миссис Донелли выпрямилась и ладонью прикрыла глаза от солнца.

– Боже милостивый, неужели Имоджен?

– Точно. – Улыбаясь, Имоджен наклонилась погладить собаку. – Не думала, что вы помните меня. Как поживаете, миссис Донелли?

– Хорошо, просто отлично. Ты чудесно выглядишь, Имоджен, но ты всегда была как картинка. Заходи, здесь жарко. Ты пришла к Пэтси?

Имоджен последовала за миссис Донелли в кухню.

– Вообще-то я надеялась застать Джо.

– Джо, говоришь? – Миссис Донелли внимательно взглянула на Имоджен. – Его нет дома. Поехал вернуть «тандерберд» Шону, но вернется с минуты на минуту. Мы с Пэтси как раз собирались выпить кофе – под яблоней, в холодке. Не хочешь присоединиться к нам, милая?

Хлопнула дверь черного хода, и в кухню вошла Пэтси, в шортах и майке похожая на семнадцатилетнюю школьницу, которую помнила Имоджен.

– Имоджен, какой чудесный сюрприз! Я искала тебя вчера в чайной палатке, но кто-то сказал, что ты уехала сразу после официальной церемонии.

– Ну, сейчас она здесь, так что можете поболтать, пока не вернется Джо. Бери поднос, Пэтси, а я принесу кофе.

– Ты хотела увидеть Джо? – настороженно спросила Пэтси. – Он знает, что ты заедешь?

– Нет. – Имоджен оглянулась на миссис Донелли, такую уютную, такую радушную, и подумала, как та отнесется к известию, что ее лишили одного из внуков. Сможет ли она, при всей своей доброте, простить такой грех?

– Ты виделась с ним в эти дни? – скороговоркой спросила Пэтси.

– Да. Мы ужинали вчера, а позавчера он заезжал на пару часов. А что?

– Я просто спросила... Извини, Имоджен, я сказала ему кое-что, что не должна была говорить, и с тех пор меня грызет совесть. – Пэтси огорченно вздохнула. – Если я тебе скажу, ты, наверное, никогда не простишь меня.

И вдруг Имоджен поняла. Джо и Пэтси всегда дружили. Если еще вспомнить, как Пэтси при первой встрече с ней нервничала, терзая салфетку, то не надо быть гением, чтобы найти верный ответ.

– Ты каким-то образом узнала о моей беременности и рассказала Джо?

Знаменитые глаза Донелли казались еще синее на вспыхнувшем краской стыда лице Пэтси. – Мне так стыдно, Имоджен, до смерти стыдно! Даю слово, я ни одной живой душе не проболтаюсь. Я бы и Джо ничего не рассказала, но он был таким...

– Каким, Пэтс? – Голос Джо вонзился в признания Пэтси, как горячая сталь – в податливое масло. Джо, не замеченный никем, обо шел дом и теперь стоял за их спинами, прислонясь к яблоне, сложив на груди руки и обжигая их вызывающим взглядом.

Пэтси взвизгнула и вскочила, как будто вдруг заметила, что сидит на осином гнезде, но бежать ей было некуда.

Миссис Донелли застыла с кофейником в одной руке и пустой кружкой в другой.

– Что здесь происходит? Из-за чего весь этот шум?

– Пэтси очищает свою совесть за чужой счет, – ответил Джо. – Продолжай, Пэтс, раз уж начала.

Пэтси лихорадочно пыталась найти какой-нибудь способ вывернуться, но не находила.

– Я...

– Неужели ты сплетничала? – упрекнула мать. – Ну, Пэтси Донелли, я думала, что лучше воспитала тебя.