Синий лед

— Да, это Яков Семенович. Я у него как раз училась.

— Хочешь детали узнать? Там не так много чего в прессу просочилось, потому как грабителей не нашли. Я в деле не копался, по-моему, Витька Сахно что-то такое писал…

— Я знаю. Получилось, что я с Коростылевым разговаривала незадолго до смерти.

— Вот как?

Вот теперь акула, раздосадованная тем, что давний конкурент криминальной хроники Витька Сахно, дрянной мужичок с подленькой душой, но отличной хваткой на сенсации обскакал на повороте, заглотила наживку. Саша торопливо изложила подробности своего визита к Коростылеву, звонок из полиции и допрос. Никита слушал внимательно, и даже что-то черкал на салфетке, хотя мог бы и за блокнотом сходить, но, видимо, боялся сбить с мысли, упустить подробности. Саша завершила рассказ новостью об исчезновении Лики.

— Расследование Миронов ведет, — вздохнула она. — Хоть какая-то светлая деталь, знакомое лицо… и все такое… Он меня уже опрашивал. Но деталей я тоже не много знаю. Хотела Лику потормошить, но она куда-то подевалась, даже в полиции ее найти не могут. Миронов такие странные вопросы задавал, что я подумала: он подозревает, что Лика наводчица.

Никита уже давно решил, что чаем тут не обойтись, и вытащил из холодильника бутылку рома, индийского «Олд Монка», довольно приятного на вкус, порубил колбаски и сыра. Возбужденная рассказом Саша, проглотила бутерброды, не жуя.

— А ты сама как думаешь? — спросил Никита.

— Да ну, чушь, — отмахнулась Саша. — Мы же учились вместе, я ее неплохо знаю. Хорошая простая девчонка. Нет, скорее всего, она до смерти перепугалась. Мало ли, вдруг грабители решат и от нее избавиться?

— Что же они, совсем дураки?

— Да кто ж их знает? Но, если честно, я сама тут кое о чем задумалась. Лика ведь показания давала о том, что пропало из салона. А одну вещь не упомянула, хотя видела и должна была сказать.

— А ты что, была в курсе того, что хранилось в салоне?

— Откуда? Просто Яков Семенович при мне купил одну вещь, и даже просил навскидку оценить. Вряд ли Лика могла забыть о ней, хотя в таком состоянии…

— Что за вещь? — насторожился Никита и даже ногами под столом засучил от нетерпения.

— Чайная шкатулка, — пояснила Саша. — Из красного дерева. Ценности невеликой, стоимостью тысячи в две долларов. Такие даже в очень хорошем состоянии — не раритет, поскольку выпускалась поточным способом. Но тут дело даже не в этом. Когда я упомянула о шкатулке, Миронов сделал стойку, вытащил телефон и показал мне фото очень похожей шкатулки.

— Очень похожей?

— Может, той же самой, а потом попросил напрячься и описать продавца. Я описала: бабища какая-то, в платке и полушубке. И судя по реакции, Миронов знал, кто она такая. Я поискала в интернете и нашла такую же шкатулку. Смотри.

Саша вынула телефон, вошла в приложение галереи и вывела на экран фото находки, увеличив его до предела. Никита прищурился, думая о чем-то своем, и, наконец, взял телефон Саши и сбросил изображение на свой.

— Интересно… — протянул он. — Но ты же не думаешь, что Коростылева убили из-за шкатулки? Или, может, из-за того, что было в ней?

— Ничего в ней не было. Я же ее рассматривала. Пустая шкатулка, без гербов царского двора и инициалов последнего императора, если ты подозревал ее уникальность. Ничего ценного. Думаю, она просто попалась грабителям под руку, вот и прихватили. Другое странно: почему Лика о ней не обмолвилась. И в журнале учета купленного шкатулки не было, это я точно знаю, сама смотрела.

Никита пожал плечами.

— Ну, твоя подруга была в шоковом состоянии. Могла забыть. Не каждый день труп начальника находишь.

— И при этом подробно перечислить все купленное днем раньше? — скривилась Саша.

— Саш, не ищи черную кошку в темной комнате, — посоветовал Никита. — Это для тебя, может быть, покупка древней рухляди — целое событие, а для нее обыденность. Ты вот все, что на работе делала, помнишь? То-то же. И я не все. Лику твою могло переклинить. Если шкатулка была сразу перед смертью Коростылева куплена, не внесена в каталоги, или куда там еще, естественно, что она о ней забыла. У меня вот тоже на написанное отличная память, а вот на все остальное нет.

— Меня беспокоит, что Лика исчезла, — упрямо возразила Саша, поймав за хвост ускользающую мысль: что если шкатулку Лика-то и прихватила?

— Ну, так пусть это ментов беспокоит, — отмахнулся Никита. — Ты же не ходишь в подозреваемых?

Саша не ответила, многозначительно хмыкнув. Никита недоверчиво поглядел на нее, а потом ахнул:

— Что? Серьезно?

— С меня подписку взяли о невыезде, представляешь? — уныло сказала Саша. — Вызывали к следователю, мерзкий такой мужик, на глиста похож, и он вот так распорядился. Отпечатки пальцев сняли, алиби проверяли и очень обрадовались, узнав, что я спала всю ночь одна. На работе сразу известно стало, директор к себе вызвал, мозги все выел, хотя сам меня к Коростылеву отправил за экспертизой. Естественно, бабки музейные меня обсудили со всех сторон, и теперь чуть ли не крестятся.

— Вот видишь! — фыркнул Никита.

— Что вижу?

— Твоей мнительности есть место даже до того крестятся ли ваши замшелые бабки, которые тебе никто, или нет. Что уж говорить о родственниках.

— Никит, ты опять начинаешь? — разозлилась Саша, чувствуя, как зарделись ее щеки. — Я же пришла за помощью к тебе.

Вот это было ошибкой. Потеряв бдительность, она нечаянно выделила «к тебе», словно делая одолжение, и Никитка, своим чутким шелкоперским ухом это самое одолжение моментально учуял и взвился до потолка:

— И что ты хочешь услышать? — заорал он так, что «мальчик Гриша» в гостиной разразился испуганным чириканьем: — «Я так рад, Сашенька, что ты втягиваешь меня в очередную задницу? Всю жизнь мечтал отмазывать тебя от ментов?» Этого, да? Ты меня бросила, Саш! Бросила! Потому что мамочка с папочкой и сворой тетушек были против! А сейчас пришла за помощью, как ни в чем не бывало, потому что у доброго Никиты связи и все такое. А что потом, Саш?

У нее не было сил возражать. Понурившись, Саша спросила:

— Ты не хочешь мне помочь?

— Представляешь, не хочу. Вот бывает у меня такое — не хочу людям помогать. Имею право — не хотеть. Ведь на меня родственникам трудно давить. Наверное, поэтому имею собственное мнение.

Неуклюже, точно старуха, Саша сползла с табуретки и безрадостно сказала:

— Прости. Я зря пришла.

Никита не ответил. Саша еще пару мгновений постояла, разглядывая его злое лицо, а затем побрела в прихожую. Одеваясь, она еще надеялась на то, что он налетит, прижав к себе, зашепчет в ухо горячечные слова, о том, что все еще любит, не может без нее, тоскует по прошлому, но ничего не произошло. Натянув сапоги, Саша обернулась от дверей.