Синоптик
Шрифт:
– Я есть гражданин… – пыталось было качать права быстро трансформируемое тело полковника.
«Пошел вон!» – обладатель золотых коронок резко затормозил и с большим трудом вытолкал в туман своего пассажира, который уже успел превратиться в жирного и шипастого ежика.
С Ковальским было гораздо проще. Он был груб и туп, а его мысли так сильно распирали лейтенантскую голову, что Шива еще утром без особого труда и лишних технологий расшифровал все его примитивные грезы. Сегодняшней ночью лейтенант Стивен Ковальский собирался убить его, Шептуна, а затем завалить и своего шефа, полковника
Перед делом Стив Ковальский решил немного поспать и сейчас досматривал свой последний в жизни сон.
«Яхта, мулатки…» – покачал головой Двуязыкий Шива и прошептал что-то вроде колыбельной песенки. Лейтенант сделал во сне несколько конвульсивных движений и затих. Навсегда.
«Почему молчит Анунакий?» – Шептун, собрав в рюкзак свои пожитки, еще несколько раз рассыпал на гранитном столе бурый песок. Мелко смолотые песчинки упорно не хотели завихряться и укладываться в затейливые узоры.
«Пора ехать в Минск!» – Шива достал из потайной ниши штатив и закрепил на нем свой именной калейдоскоп. Наведя инструмент на бесполезный камень, он убедился, что в поле зрения трубки сформировалось не менее десяти копий его изображения. Усмехнувшись, Двуязыкий Шива подошел к мерцающим камням. Взяв в руки бревно и используя его в качестве рычага, он столкнул с постамента тот, который был самым контрастным. Шива знал, что определить оригинал можно только в самую первую минуту после генерации параллельных реальностей.
Порывшись в сундуке полковника Дюрера, который был примерно одного с ним роста, он достал вполне приличный теплый армейский камуфляжный костюмчик без знаков различия. Переодевшись, Шива поджег ящик для снарядов, в котором хранился его весь гонорар, на всякий случай, сунув в карман пару пачек с банкнотами. Довольный собой, он бросил в пещеру связку противопехотных гранат и завалил вход несколькими валунами.
«Ты уверен, что поступаешь правильно?» – раздался позади знакомый голос.
– Ты!? – Шептун был готов сейчас увидеть кого угодно, но только не Устина Рокотановича Фляйшмана, ловко загнавшего им липовый камень.
Шептун не любил, чтобы кто-то шарил в его сознании, но от этого маленького ростом Рокотана, исходила великая сила. Причем, не опознанной фибрами Двуязыкого Шивы, природы.
– Не парься! Разбери-ка обратно завал, я решил забрать процессор – Устин Рокотанович всем своим видом давал понять, что трудиться физически, он лично не намерен.
– Вы продали американцам пустышку, господин Фляйшман! Лучше подумайте, что Вы им скажете – Ипполит Пантелеевич уже оправился от наезда, этого настырного существа.
Карлик задумался. Было, похоже, что Шептун не врал, тем более, что за всю дорогу, пока Рокотан тащил камень, тот подозрительно молчал, не отзываясь на пароли. На агентов ЦРУ, которые шли по его следу, ему было решительно наплевать, Так как полученные от Дюбера деньги, он так и не смог конвертировать в энергию. Американские купюры были вроде как подлинные, но генератор заткнулся почти сразу, не обнаружив эквивалента. «Надо было брать
евро, иены или, на худой конец, российские рубли» – задним умом размышлял сейчас Рокотан.– Ладно, Устин, отдыхай, а я пошел! Провожать не обязательно – Ипполит плотнее запахнул армейскую курточку и двинулся вниз, по еле заметной лесной тропинке.
«Тебе же в Минск «сорок семь» заказана дорога! Что ты задумал, Шива Двуязыкий?» – Рокотан, выкинув пустую пачку сигарет и, вытащив из нагрудного кармана трубку, долго смотрел тому вслед…
Часть 2. «Земля номер один»
Глава 1. Шеф
Федор Карлович положил себе на рабочий стол два личных дела. Оба были в добротных картонных переплетах, он открыл то, что лежало сверху: «Аристарх Петрович Ярких. Специальный агент Отдела безопасности Директории, специалист высшей категории» – и чувство вины перед одним из лучших своих оперативников вновь накатило на стареющего с годами шефа.
Увлечение мифологией мира пятой Земли слишком далеко завело Аристарха. И в этом не было бы ничего криминального, многие жители Директории, ввиду скупой и академичной мифологии собственного мира, тайно почитывали книжки и посматривали кинофильмы, тайком привезенные с «пятого» мира.
Степан Махлюк, например, втихаря подтаскивал из своих «командировок» коньяк. И чего там греха таить, угощал всех сотрудников Отдела, включая и самого шефа. Но Аристарх давно вышел за рамки чтения мифологии, он строил на ней всю оперативную работу и в какой-то момент заигрался парень. Мало того, он и всех жителей Директории стал считать выходцами из далекой и загадочной Этрурии. Конечно, Аристарх Петрович был специалистом в этой области, но все же, подавляющее большинство сотрудников Отдела считали его чудаком. Одна лишь Николь Николаевна слушала его байки, широко раскрыв рот.
«Злоупотребление служебным положением» – вот тот вердикт, который вынес ему лично Директор, назначив два года исправительных работ в темнице Директории. Впрочем, специальным Указом, Директор вскоре заменил наказание условным сроком, но тут уж сам Аристарх опротестовал помилование, изъявив желание отсидеть в темнице и одновременно понаблюдать там за Анунакием.
Сотрудники хоть и покрутили пальцем у виска, но в душе согласились, что лучшего способа раскусить Анунакия, все-таки не существовало.
Вздохнув, шеф открыл вторую папку: «Анунакий Семенович Чужих. Специалист первой категории синоптической службы. Соучастник ряда преступлений против человечности. На контакт с товарищами по темнице идет неохотно…» – шеф пробежал рассеянным взглядом по первым строчкам личного дела второй папки.
Эту папку можно было бы и не открывать, ничего нового там не добавилось, но на руках у Федора Карловича была копия разрешения на посещение сокамерника Анунакия, некоего Устина Силантьевича Фляйшмана, подписанная самим Директором. Посещение узников темницы было делом таким незаурядным, что шеф взял его под свой личный контроль. Экспертиза почти на сто процентов подтвердила подлинность подписи Директора и этим привела в полное замешательство Федора Карловича.