Синоптик
Шрифт:
«Как долго тянется время!» – я зевал, сдавая карты…
«Доминик Фомич, Драган Янович! Отойдите, пожалуйста, от камня!» – Раскаталин, отвечающий за расстановку постов, был вынужден уже второй раз повысить голос и вернуть бойцов на место, охраняющих подходы к дому со стороны проспекта Дзержинского.
К кому не было нареканий, так это к Робину Гуду и Саре Александровне. Первый, в силу нового строения своего тела, органично слился с верхушкой высоченного тополя со стороны Грушевской улицы, а Сара Александровна охраняла внешний периметр, сидя в автомобиле Гурского, припаркованного к
Остальные, вытащив из дома Андрея Дмитриевича стол и лавки, беспечно играли в карты, представляя собой приманку для визитеров.
Марат Казимирович периодически вставал из-за игрального стола и осматривал местность возле соседних домов. Регина Баяновна два раза в час делала специфическую разминку, на которую было невозможно смотреть без содрогания.
Пока все было тихо…
«Пиццу заказывали?» – раздался у калитки задорный голос.
– Нет! – ответил Марат Казимирович, довольно больно ударив тяжелой рукояткой именного нагана по настырной руке, которая потянулась уже, было к шпингалету, запирающую калитку во двор Гурского.
«А суши! Суши заказывали?» – не унимался назойливый менеджер. И только глядя на Робина Гуда, который хмуро натягивал тетиву своего староанглийского лука, я понял, что первую фазу операции мы прозевали.
«Сара!» – я кинулся к забору и первое, что увидел, так это безупречно красивые, но безвольно свисающие из окна «Рено» Гурского, ноги.
«Жива!» – успокоился Раскаталин, заметив легкое движение в салоне автомобиля.
С другой стороны дома раздались звуки отчаянной борьбы, и мы кинулись было туда.
«Стоять! Это может быть отвлекающий маневр!» – Регина Баяновна молнией, едва различимой нашему глазу, метнулась в сторону лопухов.
Через пять минут из-за угла дома Доминик Фомич вывел прихрамывающую амазонку, а следом за ними появился и Драган Янович, волочивший за ноги связанного Рокотана.
Карлик молчал как партизан, Казимирович, выдержав паузу и проявив свойственное нам человеколюбие, приготовился к его обстоятельному допросу.
– Эти штучки тебе не помогут, Марат! – Рокотан равнодушно взирал на весьма скромный арсенал спецсредств, которые Марат раскладывал на игорном столе.
– Выпить хочешь? – Гурскому было немного жаль этого чудака, решившего пошалить и вступить в единоборство сразу с несколькими мирами.
«И ЦРУ!» – мысленно добавил я про себя, отметив шевеление в листве, так как мы решили пока оставить Робина Гуда на его боевой позиции.
– Выпить? Тащи что есть! А что это за бревно целится в меня из лука? – Рокотан лениво пошевелил связанными скотчем руками и с интересом посмотрел на верхушку тополя, где сидел в секретном дозоре американец.
– Это один из бывших партнеров господина Шептунова, который соизволил поработать и на нас – Марат протянул карлику стакан и осторожно заглянул тому в глаза.
– Благородный и отважный, лесной разбойник Робин Гуд! – Гурский плеснул себе виски и сделал вид, что чокнулся с Рокотаном.
– Что Вы хотите этим сказать? Что это бывший координатор распространения информационных
ресурсов при посольстве США в Беларуси? – Рокотан посмотрел на дерево и, глядя сквозь листву, послал Робину условный знак, постучав пальцем по виску.В ответ из кроны вылетела стрела, вонзившаяся между ног карлика.
«Нервный он какой-то, этот Робин Гуд!» – Рокотан свободной рукой попросил добавки.
– Робин! Не дури, давай слазь с дерева! – Регина Баяновна уже перестала хромать и привела за стол бледную Сару Александровну, отпаивать ее чаем с молоком.
– Досталось бедной девочке! – Сергей Васильевич осторожно, деревянными щипцами для белья, нес в мусорный бак смятый носовой платок, которым ресторанный менеджер, успевший, впрочем, вовремя унести ноги, пытался усыпить нашу оперативницу.
– Ну что, Рокотан, поговорим? – Марат Казимирович отвлек внимание карлика от страдающей Сары Александровны.
– Отчего не поговорить с хорошим человеком? – Рокотан пересел так, чтобы Казимирович загородил его своим телом от возможных неприятностей со стороны Робина Гуда.
Разговор получался не складным, карлик упорно водил нас по кругу.
– Ты сам себе противоречишь, Рокотан! С одной стороны, ты ищешь покупателя на наш камень, а с другой, сам понимаешь, что он бесценен, и продать его невозможно в принципе – Раскаталин вмешался в допрос, так как Пинько уже устал от Рокотановских пассажей.
– Во-первых, это не ваш, а мой камень! А во-вторых, это сегодня нет на горизонте достойного покупателя, но не факт, что он не появится уже сегодня к вечеру или завтра утром – заявил карлик.
– Что значит, достойный покупатель? Ведь камень не имеет цены – повторил Сергей Васильевич, не въезжая в логику Рокотана.
– Вполне может статься, что я возьму бартером – схитрил Рокатан, желая поскорее отделаться от наших вопросов.
– Вообще-то по факту, этой мой камень! Он вмурован в фундамент моего дома – Гурский подошел и погладил рукой бесценный минерал.
– Вот с тобой, Андрей Дмитриевич я и поделюсь! Возможно, но чуть позже – Рокотан подмигнул Гурскому.
– А что ты там говорил насчет бартера? – заинтересовался новыми подходами Пинько.
– Этого у вас точно нет, во всяком случае, я этого в упор не вижу – ухмыльнулся карлик.
– И все-таки! – Марат взял в руку шприц, которого, впрочем, Рокотан не испугался и без возражений разрешил вогнать в себя две дозы «сыворотки правды», как любовно называл это зелье сам Казимирович.
– Власти! Нет у вас никакой власти! Вот штучный товар, на который я мог бы и клюнуть – зевнул Рокотан, давая понять, что мы ему изрядно поднадоели со своими вопросами.
Глава 2. Челябинск
– Хорошо, что послушались шефа и взяли теплые вещи – Николь Николаевна поежилась от холода, рассматривая мрачные своды огромной пещеры.
Впрочем, Моника прибыла сюда в одной набедренной повязке и молча разводила костер.
«Настоящая амазонка!» – улыбнулся Аристарх Петрович, расчехляя калейдоскоп самой последней модели, который им выделил технический Отдел Директории.
– Сколько тут комбинаций? – Николь еще никогда не видела такой толстой трубки.