Синоптик

– Маэстро жив? – удивился Ипполит.

– Не знаю, и боюсь, что этого уже никто не знает – Анунакий выпустил красивое колечко дыма.

– Но если он жив, то мой визит убьет его! – Шива барабанил пальцами по журнальному столику.

– Смотри сам, старик если и жив, то давно уже на грани. Может быть, он тебе еще, и благодарен будет – Анунакий впервые позволил себе заглянуть в глаза Двуязыкому. Но ничего кроме вековой усталости он там не обнаружил.

– А Футляр? – вспомнил о главном артефакте Шива.

– Футляр я тебе дам, но коды раздобудешь сам – Анунакий на всякий случай, забрал обратно свой брелок и затушил сигарету.

– Футляр у тебя? Давно? – у Ипполита Пантелеевича заблестели глаза.

– Ты не поверишь! Все годы он служил мне в качестве походной кровати – Анунакий сдернул толстое пуховое одеяло, которое прикрывало хрустальный сундучок размером в полный человеческий рост, служивший древним людям еще в те далекие времена, когда они не умели раскладывать на атомы и собирать обратно свои грешные тела.

– А может и коды есть? – Шива никак не мог поверить в то, что у владельца Футляра нет никаких выходов на антикваров, которые знали и хранили древние коды.

– В «Тегеран лямбда сто один», сумеешь попасть? – Анунакий решил уже поскорее отделаться от навязчивого гостя.

– Как два пальца! – ухмыльнулся Шива.

– Тогда запоминай! Лавка старьевщика у входа на городской рынок, заходишь в нее ровно в полдень и сообщаешь пароль: «Скорблю по павшим в Вавилоне». Если останешься жив, то называй «Минск зет сорок семь» и на следующий день, также, ровно в полдень, получишь коды.

– Что значит, если останусь жив? Я же называю пароль! – удивился Ипполит Пантелеевич.

– Я же сказал, ровно в полдень, по их времени. Сверяйся по солнечным часам, придешь раньше или опоздаешь – точно погибнешь! – пояснил Анунакий.

– Спасибо, брат! – Шива потянулся к футляру.

– Я тебе не брат! – Анунакий уклонился от рукопожатия и скрылся в дверном проеме.

«Еще на коленях приползешь, а вот захочу ли я тебя тогда услышать?» – криво усмехнулся Ипполит Пантелеевич вслед уходящему Анунакию…

«Это мы еще посмотрим, кто кого!» – послал Шиве импульс Анунакий, доставая из сумки странный калейдоскоп с двумя спаренными трубками.

Нырнув в ближайший параллельный мир, где Солнце уже клонилось к горизонту, он вытянул свое тело на теплом еще песке.

«Шива остался в одиночестве, это плюс! Рокотан, наверняка, будет искать союзников в Дендрарии, это минус. Но кентавру с драконом сюда никак не попасть – с этими мыслями Анунакий проваливался в сон, боясь наваждения, которое преследовало его всякий раз, когда он пересекал границы миров.

* * *

В самом нижнем ярусе тронного зала Верховного жреца Камертона горела одна единственная лампада. В темном, и почти не освещаемом углу, на пуке старой и вонючей соломы корчился его далекий пращур, красный колдун с родовым именем, Анунакий.

– Почему ты не бежишь, колдун? Ведь все в твоих руках? – в который раз вопрошал Камертон.

– Ведь ты в курсе дела, жрец! К чему ты ведешь эти пустые разговоры? – красный Анунакий был сильным колдуном, но в глаза Камертону старался лишний раз не смотреть.

– Твои опыты над людьми за гранью добра и зла, и поэтому про тебя никто и никогда больше не услышит – жрец в очередной раз умышленно больно уколол колдуна, так как для того бегство и полное забвение означало духовную смерть.

– Вот именно! За гранью добра и зла! Это еще оценить надо! Но вижу здесь это сделать некому – огрызнулся колдун.

– Вот тут ты прав! Император вчера распорядился удалить тебя на «Марс ипсилон пятьсот» – Камертон похлопал по свитку с семью печатями указательным пальцем правой руки, на котором сиял перстень с невероятно огромным охералком.

«Только не это! С ипсилон пятьсот три не вернулась ни одна живая душа!» – вторую часть Анунакий домысливать не стал, подождав пока не захлопнется за Камертоном тяжелая, окованная красным золотом, потайная дверь.

Когда вдали затихли шаги Верховного жреца, и с сознания сползла липкая паутина, наведенная Камертоном, Анунакий позволил себе поразмышлять. Даже оставаясь наедине с собой, он не хотел признавать, что его личное вторжение в Лабораторию стали называть провалом Эксперимента.

«За гранью добра и Зла! Надо же, что придумали! Еще никому в мире не удавалось выпестовать сбалансированные типы. А чем мои хуже?» – колдун сплюнул на грязный пол.

«Надо бежать на пятую Землю, там точно никто и никого искать не будет!» – Анунакий в очередной раз просчитал возможные ответные действия со стороны Императора и в очередной раз остался доволен. Тогда он засунул руку под пук соломы и достал оттуда дудку своего деда, тоже красного колдуна и с тем же, родовым именем, Анунакий. Убедившись, что его окружает полная и звенящая в ушах тишина, он заиграл.

В подвале его большого дома проснулся человек. Дивная музыка разбудила спящее до поры до времени сознание. Колдун играл, а человек внимал, чем дольше он играл, тем больше понимал человек. Вскоре тот знал все, то есть все, для того чтобы прийти к Анунакию на помощь…

Как всегда, на этом месте, наваждение стало отпускать мозг Анунакия, и он приподнялся с быстро остывающего песка.

Анунакий Семенович знал, что жрец Камертон прибег тогда к услугам черного колдуна Дукла Пригибиса, который со всем почтением к правящей династии, предал и проклял своего коллегу и даже друга, красного колдуна Анунакия. А проклял он его вплоть до седьмого колена.

Анунакий Семенович был последним, седьмым, кого это проклятие давно канувшей в лету империи, касалось самым непосредственным образом. А «канувшей в лету» означало, что отыскать ее следы теперь было совершенно невозможно, никакие самые современные людские калейдоскопы были не в состоянии сгенерировать и те самые параллельные миры, с которыми некогда соприкасалась империя. Существовали, правда, еще запрещенные миры, но только одна мысль о них причиняла любому живому существу немыслимые страдания. Вот и сейчас, только помянув их самым краешком мысли, Анунакий схватился за сердце и стал хватать воздух, как выброшенная на берег рыба.

Глава 4. Рокотаныч

– Ну, ты и фрукт, Рокотаныч! – Гурский вытирал со щек выступившие от смеха слезы.

– А ты думал! – «Рокотаныч» маханул домашней наливочки и самодовольно сложил ручки на еле заметном брюшке.

– А что ты потом сделал с этой драконихой? – Фас Тарпан наколол вилкой кусок ветчины и приготовился закусить очередную порцию алкоголя.

Карлик приподнялся и с самым серьезным видом, что-то прошептал ему на ушко.

Через мгновение, кентавр заржал как самая настоящая лошадь, вылив половину стакана себе на колени.