Сирена

– Как я вижу, Он не закончил с твоими страданиями, - произнес священник.

Нора не ответила. Сомкнув пальцы вокруг ключа так сильно, что его зубец впился в ладонь, она вышла из помещения в черный коридор. Чувствуя на себе взгляд Сорена, она так и не обернулась.

Глава 20

Зак последовал за Гриффином к балконной части бара. Облокотившись на перила, они наблюдали за происходящим внизу действом.

На расположенной под ними платформе, стояла облаченная в кимоно, миловидная женщина с темными волосами, заколотыми зловещего вида палочками, которая обвивала черную веревку вокруг спокойно ожидающей перед ней обнаженной, фигуристой, рыжеволосой девушки.

– Это Леди Ной. Местная королева Азиатского Сибари.

Гриффин указал на двух дам внизу.

– А та лапочка, которую она обвязывает - Алисса Петровски.

– Петровски?

Фамилия показалась Заку смутно знакомой.

– Да, та самая Петровски. Падчерица губернатора. Саба с довольно дурной репутацией. Всерьез увлекается эксгибиционизмом.

– Заметно.

Истон пришел в восхищение, когда завершив свою работу, Леди Ной подвесила девушку в воздухе с помощью сложного веревочного плетения и подъемной системы. Саба прогнулась утонченным и асимметричным движением, явно пребывая в полной гармонии как со своей обнаженностью, так и в своем бондаже.

– А это агент Бернс - высокопоставленный сотрудник ФБР, - сказал Гриффин, указывая на мужчину, прикованному к кресту, и высекаемому девушкой вдвое младше него, - он тоже сабмиссив.

– Разве тебе позволяется мне все это рассказывать?

– А что? Ты собираешься это кому-нибудь передавать? Даже если и так, тебе никто не поверит. И если ты проронишь хоть слово, Кингсли Эдж сотрет тебя в порошок. Он следит за каждым из нас - часть членского взноса. Спорю на свой счет в банке, что у него уже имеется на тебя досье.

– На меня? Ты серьезно?
– спросил Зак.

Он вспомнил, как многое, казалось, Сатерлин знала о нем в их первую встречу.

– Появляешься на расстоянии пяти метров от Норы, и твое досье готово. А, судя по всему, ты приближался к ней ближе, чем на пять гребаных метров.

– Я едва ли подходящий претендент на компромат, - запротестовал Зак.

– Неужели? Предпочитаешь, чтобы кто-нибудь узнал о том, что Нора тебе отсосала?

Залившись краской, Истон промолчал. Да, он, определенно, был подходящим претендентом.

– Понятно, - произнес он.

– Тебе стоит уяснить, Зак - Нора не какая-то случайная писательница эротических книг с необузданной сексуальной жизнью. Она, мать ее, королева Преисподней. А Кингсли, очевидно, наш король.

– А он? Кто он?
– Истону даже не хотелось произносить его имени.

– А он тот, кто стоит выше и короля, и королевы.

– Император?
– предположил Зак.

Гриффин усмехнулся.

– Бог.

– Бог, - повторил Истон, опустив взгляд на находящихся внизу почитателей.

Агента, о котором говорил Гриффин, теперь сняли с креста, и, надев на него ошейник, и прицепив к нему поводок, обтянутая в кожу девушка повела его на четвереньках по полу.

– Поверить не могу, что вы надеваете на людей ошейники, - произнес Зак с заново вспыхнувшим отвращением.

– Здесь ошейник - это все. Сабы обожают свои ошейники.

– Их носят все сабмиссивы?

– Не все. Сабы заведения, работающие в "Круге", носят клубные ошейники, показывающие, что они на службе. Они выглядят вот так, - сказал Гриффин, указывая на ошейник, который он носил в качестве наказания.

Это был обычный собачий ошейник, с которого свисал замок с маленькой, серебристой, заключенной в круг, цифрой восемь.

– Но в остальном, Дом использует ошейник либо в практических целях, либо для демонстрации любви, либо в обоих случаях.

Гриффин рассмеялся.

– Твою мать... видел бы ты Нору и Сорена, когда они, все еще, были вместе. Я появился здесь за год до того, как она от него ушла. Но я успел застать их золотое время. Обычно, кожаные ошейники бывают черными или коричневыми, правильно? Угадай, какого цвета был ее ошейник?

– Не знаю. Красным?

– Белым, - раздался позади них голос.

Обернувшись, Истон с Гриффином увидели наблюдающего за ними Сорена, в своем белом воротнике.

– Каким еще он мог быть?

* * *

Для большинства, коридоры и лестничные пролеты "Восьмого Круга" были лабиринтами, однако Нора знала их лучше собственного дома. Она могла найти нужное место даже с завязанными глазами. В прошлом, несколько раз, так и было.

Завернув сначала за один, потом за другой угол, она спустилась по короткой лестнице на самый нижний уровень здания. В конце тихого коридора располагалась дверь, совершенно идентичная остальным, за исключением того, что как она сама, так и ее ручка были полностью белого цвета. Встав у двери, Нора сделала несколько медленных, глубоких вдохов.

Она даже и представить не могла, кто или что ожидало ее за дверью. Белая Комната была зарезервирована только для Доминантов самого высокого уровня, куда не было привилегий допуска даже у Гриффина.

Медленно Нора открыла дверь, а на наружную ручку повесила свой стек, показывая, что помещение было занято. Дверь Белой Комнаты - одна из нескольких в клубе - была оборудована замком, но она не собиралась запираться с незнакомцем. Она усвоила этот урок не самым из приятных способов.

Нора осторожно вошла внутрь. В центре комнаты стояла железная кровать с четырьмя столбиками, заправленная роскошным, белоснежным постельным бельем и подушками, окружаясь белым, полупрозрачным балдахином. Несмотря на все притязания комнаты на чистоту и невинность, Нора из первых рук знала, что в ней происходили самые жуткие сексуальные акты в истории вселенной.

Подкравшись к кровати, она отодвинула балдахин. Посередине нее, лежа на боку, спал молодой парень. Нора внимательно оглядела его, с неистово колотящимся в груди сердцем. На вид, ему было около семнадцати лет. У него были прямые, черные волосы ниже плеч, и самые длинные и темные ресницы, которые она только видела. Они лежали на его бледных щеках, подрагивая во сне.

Взгляд Норы переместился к его телу. На парне была поношенная футболка, порванные на коленях джинсы, и белые носки, на пальце одного из которых зияла дыра. Он снял свою обувь, но остался в часах. Их ремешок был кожаным и таким же широким, как наручники для бондажа. Его второе запястье также было прикрыто широким браслетом. Парень был довольно высоким, но его конечности казались непропорционально большими. Он еще не успел сформироваться.

Вздохнув, Нора прокляла Сорена на чем свет стоит. Парень - ее подарок - был необыкновенно красивым. Наклонившись вперед, Нора смахнула выбившуюся прядь его волос, и заправила за ухо.

– Ох, Сорен, - прошептала она, и вздохнула про себя, - не стоило так беспокоиться.

* * *

Зак пытался найти подходящий ответ. Однако, в присутствии Сорена, на удивление, лишился дара речи. По-видимому, священник нашел его дискомфорт занимательным.

– Где Нора, Сэр?
– спросил за него Гриффин.