Сияние

плыть в облаке, на небосводе спать,

чтоб над холодной зимнею тропинкой

мелькнуть, исчезнуть и очаровать.

Я б танцевал, слетая с небосвода,

в лучах живых ночного фонаря,

дышал бы я дыханием природы,

был буквой на странице января,

и подо мной под пение метели

цветы и травы спали бы зимой -

и пробудились в радостном апреле,

моею орошенные слезой.

Любил бы я, и плакал, и молился,

когда бы кто-то палкой на снегу

вдруг написал: "Люблю!" - и не стремился

ни ревновать, ни злобно мстить врагу.

К твоим ресницам я бы прикоснулся,

растаял на податливых губах,

без сожалений с жизнью разминулся

и с радостью бы обратился в прах.

И жизнь моя промчалась бы картинкой

из дивных снов седого бытия...

И, если бы я зимней был снежинкой,

то был бы Человеком в мире я.

* * *

Мы расстались... Дома тихо спят,

и дорога шумит недалече...

Люди все объяснят, все простят,

Но от этого сердцу не легче...

Над домами плывет сизый дым,

Дым прощальной обманчивой речи...

Это может случиться с любым,

Но от этого сердцу не легче...

Дождь стекает и капает с крыш

На лицо мне, на шею, на плечи...

Ты простишь меня, знаю, простишь,

Но от этого сердцу не легче...

Эту боль, этот ад, этот стыд -

хоть когда-нибудь время излечит?!

Бог когда-то нас тоже простит,

Но от этого сердцу не легче.

* * *

– А ты помнишь ту осень со мной,

Клуб тумана печально-белёсый,

Запах листьев, пьяняще- земной,

И прощанье, и речи, и слёзы?

– Да, я помню. Я не позабыл

Полупризрачный вкус расставанья

И туман, что над лесом проплыл,

Растворяя ветвей очертанья.

– Неужели всё это прошло?

– Я не знаю, поверь мне, не знаю.

Снова снегом судьбу замело,

Снова звёзды снежинками тают.

...Всё прошло. Так уходит волна,

Так сменяют свет солнца потёмки.

Но доносятся сквозь времена

Лишь два голоса - тихий и громкий:

– Я любила тебя много лет.

– Я погиб, и пропал даже след.

– Я сто лет жду тебя на пути.

– Так не плачь. И прощай. И прости.

Монолог влюбленной тени

С тобой не разлучусь я никогда:

ни летом, ни зимой, ни днем, ни ночью,

ни в миг, когда, горя, Полынь-звезда

в судьбе Земли навек поставит точку.

Я буду днем лежать у ног твоих,

идти, коль ты идешь, лежать, коль ляжешь,

и не настанет никогда тот миг,

когда тебе союз наш будет тяжек.

И ночью я чуть слышно обниму

тебя и целый мир собой заполню...

Но станет горько сердцу моему,

Лишь о рассвете я печально вспомню.

И мы в осенний серый день пойдем

по тропке, зарастающей травою,

и ощутим, как быстро мы растем,

растем, встаем над грешною Землею,

когда огни светил не горячи,

когда закат над миром догорает

и солнца заходящего лучи

едва-едва природу освещают.

Чем ярче свет, тем злей и гуще тень.

Чем страсть сильнее, тем чернее злоба.

Мой главный враг-- слепящее-яркий день,

я таю днем, я днем у двери гроба.

А утром, позабыв, чем был, что ждал,

пойму, когда растаю в ярком свете,

что это я твоею тенью стал...

Я умер? Да? А я и не заметил...

Любовь после смерти

Все кончено. Я умер. Я в могиле.

Ты не тоскуй напрасно обо мне;

К тебе вернусь я - в красоте и силе,

Что были прежде недоступны мне.

Я возвращаюсь - благодатным ливнем,

Осколком синевы средь мертвых туч;

Я возвращаюсь - светом солнца дивным,

Даря тебе надежды светлый луч;

Я - ветер, дух; пусть не достиг я рая,

Но я сроднился навсегда с тобою;

Со вдохами в тебя я проникаю

И, словно пленный воин после боя,

В тебе живу мгновенье, как в темнице,

В твоей груди и в сердце я живу,

Чтоб с выдохом опять на свет родиться...

Обрел я счастье жизни - наяву.

И мне теперь смешны ошибки наши,

Сомненья, споры, суета и тлен;

Я не ревную, если кто-то краше

Меня возьмет тебя любовью в плен...

Став мертвецом лишь, стал я человеком,

Я лик обрел, не ведая лица.

Порою надо умереть навеки,

Чтоб стать живым, живым - и до конца.

* * *

От первого "люблю" - к последнему "прости"

Лежат мои пути, лежат твои пути.

От нежности юнца - до грусти старика

Любовь всегда одна, одна - во все века.

Одна печаль и боль в былом и впереди -

От дрожи юных губ до срыва мыщц в груди.

Всем побывать успел я на большой земле:

Был пеплом и огнём, был искрами в золе.

И я боюсь, когда невинная ладонь

Под пеплом ворошит неумерший огонь.

Не обожгись, не рвись, не плачь, я не хочу,

Здесь всё моё, моё, я всё здесь оплачу.

Я цену знал всему, за всё платил сполна.

...Но ты, но ты - не знай, как кровь моя хмельна.