Скала альбатросов

— И подумать только, ведь все уверены, что ты убежал с Ариан-ной… Один я не поверил да твоя жена. Но как Арианна? — спросил он дрожащим от волнения голосом. — Скажи правду!

— Она пострадала. Нужно сейчас же вернуться в подземелье, немедленно! Она без сознания. Я оставил ей огарок свечи, но, наверное, он уже погас. Надо спешить туда.

— Хорошо, идем, идем!

— Возьмите лампу, падре, и захватите одеяло. Нужно согреть ее.

Падре Арнальдо бросился в спальню и тут же вернулся с одеялом.

— Вот, с моей постели. Идем, идем… Хотя подожди минутку, возьму еще лампу с письменного стола.

Священник поспешил в библиотеку, вернулся с лампой и протянул ее Сальваторе. Тот еще никогда не видел падре Арнальдо в таком возбуждении. Он суетился и едва не задыхался от волнения.

— Падре, еще нужны бинты и лекарства…

— А что с ней?

— У нее рана на голове и сломана рука, — Сальваторе кое-что утаил, чтобы не слишком расстраивать его.

Падре Арнальдо схватился за голову:

— Тогда я вряд ли помогу. Тут нужен фра Кристофоро… и фра Дженнаро… Подожди, я позову их.

— Но, падре, прошу вас! У нас нет времени. Если Арианна очнется, она умрет от страха. Вернемся за ними потом. А сейчас нужно бежать туда.

— Ты прав, идем!

* * *

Сальваторе и священник устремились в подземелье.

Когда прибежали к Арианне, свеча уже погасла. Тишина стояла абсолютная. Сальваторе бросился к девушке, она все еще была без сознания. Падре взял ее руку.

— Боже, какая ледяная, и лоб такой холодный… Господи! Прошу Тебя, пощади ее! — прошептал он, закрыв лицо руками.

Сальваторе послушал, бьется ли сердце у Арианны:

— Прошу вас, падре, не отчаивайтесь! Она жива!

— Но что же нам теперь делать? Куда же отнести ее?

Сальваторе с удивлением смотрел на священника. Как странно! Он не узнавал его. Тот слыл человеком спокойным, собранным, умевшим быстро разрешить любую проблему. Даже самую сложную. А тут паникует, как простой смертный, ужасаясь, что Арианна умрет.

— Падре, — сказал Сальваторе, — я думаю, никуда переносить не нужно. Она должна оставаться тут, хотя бы какое-то время. У нас нет иного выхода.

— Но здесь адский холод! А она в таком состоянии… Без помощи врача умрет!

— Вы правы. Давайте принесем еще одеял, попросим монахов помочь, но наверх нести нельзя. Ведь ее хотели убить. К тому же один покойник уже есть… Завтра всех поднимут на ноги, нас будут искать. И меня в первую очередь.

— Да, да, завтра. А кто же покойник? — забеспокоился падре. — Где он?

— Остался в бухте Тонда. Завтра найдут, если уже не нашли.

— И кто это?

— Точно не знаю, но… Всё произошло так быстро. Их было трое, переодеты монахами. Двое убежали, а третий, столкнувший вниз Арианну, мне показалось, это лейтенант…

— Лейтенант Бандинелли?

— Да, он. Утром его найдут и примутся искать меня и Арианну. Возможно, придут с обыском и к вам. Или во всяком случае станут расспрашивать. Если меня найдут, то повесят. Тотчас соберут трибунал и повесят. А что будет с Арианной?

— Успокойся. Но ты прав, сын мой. Для начала надо разобраться, что к чему, и посмотреть, как будут развиваться события. Вы с ней, конечно, должны оставаться тут. Однако ее надо осмотреть, выяснить, какие у нее раны.

Сальваторе поднял лампу, получше освещая девушку. Падре откинул одеяло и увидел: левая рука опухла, вздулись плечо и правая нога.

— Но почему она так долго без сознания? — забеспокоился священник.

— Наверное, ударилась головой…

— О Боже мой! — простонал падре Арнальдо. Он приподнял девушку и обнаружил кровь на волосах. — Вот где самая серьезная рана. Она ударилась головой, ты прав. Рука переломлена, нога сломана и еще… гематома на затылке… Это очень опасно. Нужно найти врача, отыскать специалиста…

— Пойду позову фра Кристофоро, — предложил Сальваторе. — Он сумеет вылечить ее. Он всех может вылечить своими травами. Сейчас сбегаю за ним.

— Нет, — решительно возразил священник. — Ты останешься с ней. Я пойду.

— Но падре…

— Я сам пойду. Дорогу я уже знаю. А ты побудь с ней, а то кто-нибудь еще увидит тебя. Осторожность не помешает.

Падре Арнальдо взял лампу и поспешно скрылся в темноте. Сальваторе опустился на землю, обхватил голову руками и задумался. Как неожиданно может измениться вся жизнь! Несчастья так и подстерегают на каждом шагу. Убил человека! И сам до сих пор не может поверить в это.

* * *

Арианна с трудом открыла глаза. Что это?

Над ней склонились фра Кристофоро и фра Дженнаро, держат в руках бинты, ножницы, какие-то флакончики. Но может, ей только кажется, она плохо различает их, видит словно сквозь туман. Одно несомненно — они что-то проделывают с нею. Девушка попробовала шевельнуться, но чья-то крепкая рука сразу остановила ее. Монахи улыбались ей и что-то говорили, но голоса их звучали слишком тихо, и она не разбирала слов. Видела, что губы их шевелятся, и чувствовала, как они с силой давят на плечо, прямо-таки ломают его.

Зачем же они это делают? Неужели хотят сломать? Боже, как хочется пить! Во рту все пересохло. Даже языком не шевельнуть. И как трудно дышать. С огромным усилием она произнесла лишь одно слово:

— Пить…

Но равнодушные монахи не обратили на это никакого внимания и продолжали что-то делать с нею, переговариваясь друг с другом, что-то передавая из рук в руки.

Боже, сколько бинтов! Испугавшись, она опять попросила воды. Нет, они не слышат! Она хочет понять, почему же они не отвечают. Неужели не слышат? Она ведь позвала их. Надо дотронуться до кого-нибудь. Она хотела двинуть рукой, но от резкой боли перехватило дыхание. Закрыла глаза и опять уплыла в небытие, из которого только что вернулась измученная, обессиленная.

Как она устала!

Когда вновь открыла глаза, обнаружила над собой распятие, а рядом Марту, фра Кристофоро, Сальваторе. Они о чем-то переговаривались, но она не слышала их. Громкий гул в ушах и сильный жар мучили ее. Тут Марта заметила отчаянный взгляд Арианны и, склонившись к ней, поцеловала девушку в лоб, в щеки и прошептала:

— Как ты себя чувствуешь, дорогая?

И она снова попросила:

— Пи-ить, пить, воды…

Марта отошла к монахам, сидевшим, как показалось девушке, за столом, и они тоже с тревогой посмотрели на нее. Марта вернулась с чашкой воды и платком. Омочила ей губы.