Скала

— Мы знаем, почему кто-то хотел его убить?

— Врагов у него было много, мистер Маклауд. Уж вы-то должны это знать. В Кробосте выросло целое поколение мужчин, которым Ангел Макритчи или его брат успели насолить.

— Ну да, — Фин сплюнул на пол, как будто во рту от воспоминаний появился горький привкус. — Я один из них, — он повернулся к Ганну и улыбнулся. — Возможно, вам стоит меня спросить, где я был в субботу вечером.

Ганн приподнял бровь:

— Возможно, стоит, мистер Маклауд.

— Вы не против пройтись по пляжу, Джордж? Я давно здесь не был.

Пляж отгораживали низкие, осыпающиеся утесы всего футов тридцать в высоту. Ближе к морю песок уступал место скалистым выступам, которые робко уходили в воду, как будто проверяли: не слишком ли холодная? Верхушки утесов, гнездящихся группами по всей бухте, были едва видны над волнами. Мальчиком Фин торчал на этом пляже часами: ловил крабов в лужах на скалах, лазал по утесам, собирал выброшенные морем предметы. Сейчас он и Ганн оставляли следы на девственно чистом песке.

— Вообще-то, — сказал Фин, — обида за то, что двадцать пять лет назад тебя дразнили в школе, — не мотив для убийства.

— Зуб на него имели не только бывшие однокашники, мистер Маклауд.

— А кто еще, Джордж?

— Например, у нас в Сторновэе на него зарегистрированы две необычные жалобы — нападение и домогательство. Теоретически мы их до сих пор расследуем.

Фин удивился только факту наличия жалоб.

— Может, конечно, он изменился… А вообще, с тех пор как я знал Ангела Макритчи, он всегда дрался. Но такие дела всегда как-то решались — кулаками на парковке или за пинтой пива в баре. Никто не шел в полицию.

— Жаловался на него не местный. Он даже не с острова! И Ангел избил его, в этом нет сомнений. Просто никто не признается, что видел это.

— А что случилось?

— Это какой-то борец за права животных из Эдинбурга, зовут его Крис Адамс. Директор по мероприятиям группы «Союзники животных».

Фин хмыкнул:

— И что он здесь делал? Защищал овец от вечерних приставаний по пятницам?

Ганн рассмеялся:

— Борцы за права животных здесь не помогут, мистер Маклауд. — Его улыбка погасла. — Он приехал — и все еще здесь, — потому что хочет остановить поход за гугой в этом году.

Фин присвистнул.

— О боже!

Об этом он не вспоминал уже много лет. «Гуга» в переводе с гэльского — молодая особь олуши. Этих птиц жители Кробоста добывали каждый год в августе во время двухнедельной поездки на скалистый островок в пятидесяти милях на северо-запад от Льюиса. Островок назывался Ан-Скерр, или попросту Скала — триста футов сотрясаемых прибоем скал, встающих из вод северного океана. В августе все скалы были усеяны гнездами олуш и их птенцами. Это одна из самых крупных колоний олуш в мире. Жители Несса совершали сюда ежегодные паломничества более четырехсот лет. Раньше они проделывали путь по бушующему морю в открытых лодках, в наши дни их возил траулер. Двенадцать мужчин из Кробоста, единственной деревни Несса, которая все еще поддерживала старинную традицию, четырнадцать дней жили буквально на скалах. Они карабкались по ним в любую непогоду и рисковали жизнью, ставя силки и убивая тысячи молодых птиц. Когда-то это делалось из необходимости: мужчинам нужно было кормить семьи. Теперь гуга стала деликатесом, который высоко ценится на острове. Существовал особый акт парламента — поправка к акту о защите птиц, принятая в палате общин в 1954 году. Этот акт ограничивал число убитых птиц двумя тысячами в год. Теперь мясо гуги можно попробовать только при большой удаче или при наличии больших связей.

Фин до сих пор помнил слегка маслянистый вкус этого мяса — так отчетливо, что у него мигом потекли слюни, как только он об этом подумал. Мясо гуги держали в соли, а потом варили; оно было похоже на утиное, но имело легкий рыбный привкус. Кто-то называл это модной привычкой, но Фин с этим вырос. Гуга была сезонным лакомством. За два месяца до того, как мужчины уходили на Скерр, он начинал предвкушать его; точно так же он предвкушал богатый вкус дикого лосося перед сезоном его добычи. Отец Фина всегда доставал одну-две птицы, и семья лакомилась ими в первую же неделю. Кто-то хранил мясо гуги в бочонках с соленой водой и ел целый год, но так оно, на взгляд Фина, получалось с душком, а соль обжигала рот. Он любил свежую гугу, только что со скалы. Ее ели с картофелем и запивали молоком.

— А вы пробовали гугу? — спросил Фин у Ганна.

— Ага. Моя мать знает людей из Несса, так что мы достаем по птице каждый год.

— А эти «Союзники животных» хотят запретить поездку?

— Ну да.

— Ангел часто бывал на Скале, да? — Фин вспомнил, что единственный раз, когда он сам оказался среди двенадцати мужчин из Кробоста, Ангел плыл на Скалу уже второй раз. Над инспектором словно сгустилась тень.

— Верно. Он там готовил.

— Вряд ли он погладил бы по головке тех активистов?

— Конечно. И он был не один такой. Поэтому мы не нашли свидетелей драки.

— Ангел сильно избил этого… Адамса?

— Синяки по всему лицу и телу, пара сломанных ребер. Ничего серьезного, но мальчишка это запомнит.

— А почему он еще здесь?

— Все-таки надеется не дать траулеру выйти в море. Вот идиот! Активисты из «Союзников животных» прибывают завтра на пароме.

— Когда наши отправляются на Скерр? — Фин произнес это название, и по телу его тут же пробежала легкая дрожь.

— Через пару дней. Зависит от погоды.

Полицейские дошли до дальнего конца пляжа, и Фин начал карабкаться на утесы.

— У меня обувь неподходящая, мистер Маклауд! — Ганн опасно поскользнулся на черных камнях.

— Я знаю, как забраться на самый верх, — сообщил Финн. — Идем! Это не трудно.

И Ганн полез за ним, почти на четвереньках. Они преодолели узкую осыпь, которая вела к естественным ступеням неровного камня. Эти ступени и привели их на вершину. Отсюда открывался вид на махер и домики Кробоста, разбросанные в низине у дороги. Центром поселка оставалось угрюмое здание Свободной церкви, где Фин ребенком провел столько холодных и скучных воскресений. Небо за ней заполнили черные дождевые тучи, в воздухе запахло дождем, совсем как тогда, в детстве. Подъем на утесы взбодрил его, и порывы ледяного ветра доставляли удовольствие. Все мысли о Скерре вылетели из головы. Ганн запыхался и озабоченно взирал на поцарапанные черные туфли.

— Давно я так не лазал, — сказал Фин.

— Я из города, мистер Маклауд, — еле выговорил сержант. — Я вообще никогда так не лазал.

Инспектор улыбнулся:

— Это полезно, Джордж. — Ему давно не было так хорошо. — Думаете, этот борец за права животных убил Ангела Макритчи за то, что тот его избил?

— Вряд ли. Не такой он человек. Он довольно… — Ганн поискал нужное слово. — Хрупкий. Понимаете? — Финн задумчиво кивнул. — Но я за время службы понял, что самые ужасные преступления совершают вполне обычные люди.

— К тому же он из Эдинбурга… — Фин задумался. — Кто-нибудь проверял, есть ли у него алиби на момент убийства в Лейт-Уок?

— Нет, сэр.

— Это может быть интересно. Проверка ДНК может исключить его из списка подозреваемых, но это займет пару дней. Вероятно, мне стоит с ним поговорить.

— Он живет в пансионе «Парк Гест Хаус» в городе, мистер Маклауд. Похоже, бюджет у «Союзников животных» не слишком большой. Старший инспектор Смит велел Адамсу не покидать остров.