Скала

— Спасибо, — ответ получился механическим.

— Садитесь, — во время разговора старший инспектор чаще смотрел в свои бумаги, чем на Фина. — У меня здесь тринадцать сотрудников уголовного розыска, включая местных, и двадцать семь полицейских. На острове больше сорока человек, на которых я могу рассчитывать, — он поднял голову. — Я не понимаю, зачем мне вы.

— Я не напрашивался к вам работать, сэр.

— Да, вас выбрала система ХОЛМС. Это уж точно не моя идея! — Смит помолчал. — То убийство в Эдинбурге… У вас есть подозреваемые?

— Нет, сэр.

— Три месяца — и ничего?

— Последний месяц я был в отпуске.

— Да, верно, — старший инспектор, казалось, потерял интерес к разговору. — И как вы, по вашему мнению, можете помочь нам в этом расследовании.

— Я пока не в курсе, сэр. Ничего не могу сказать.

— Все есть в компьютере.

— У меня к вам предложение.

— Да? — Смит излучал скептицизм. — И какое же.

— Если вскрытие еще не проводили, стоит пригласить патологоанатома, который работал на том убийстве в Эдинбурге. Так мы получим сравнительный анализ из первых уст.

— Отличная идея, Маклауд! Поэтому она уже пришла в голову мне, — Смит откинулся в кресле. Его самодовольство буквально разливалось в воздухе, как и запах его лосьона после бритья. — Профессор Уилсон прибыл вчера последним рейсом, — он взглянул на часы. — Вскрытие начнется через полчаса.

— Значит, вы не отправите тело в Абердин?

— Здесь вполне подходящие условия. Мы решили, пусть гора идет к Магомету.

— И что вы поручите мне?

— Честно говоря, ничего, инспектор Маклауд. У меня отличная команда, люди справятся с делом без вашей помощи, — Смит недовольно вздохнул. — Но ХОЛМС считает, что вы сможете сказать, есть ли здесь связь с убийством на Лейт-Уок. И не дай нам бог нарушить его предписания! Так что побывайте на вскрытии, взгляните на улики, и если что-то придет вам в голову, сообщите нам.

— Я бы хотел осмотреть место преступления.

— Сколько угодно. Сержант Ганн проводит вас. Местные полицейские все равно мало чем могут нам помочь. Работают мальчиками на побегушках, — Смит излучал презрение ко всем, кто не входил в его «команду», включая Фина.

— И еще я хотел бы посмотреть, что уже нашли, возможно, поговорить со свидетелями, — Фин решил попытать удачу.

Смит поджал губы и недовольно взглянул на него.

— Я не могу вам помешать, Маклауд. Но имейте в виду, я планирую закончить это дело за несколько дней. И еще, чтобы у вас не было иллюзий: я не думаю, что оно как-то связано с эдинбургским.

— Почему?

— Интуиция. Люди здесь слишком простые, — Смит усмехнулся. — Ну, вам ли этого не знать, — старший инспектор постучал по столу карандашом: его явно раздражала необходимость объяснять что-то младшему по званию, да еще из другого подразделения. — Я думаю, это грубое убийство-подражание. В газетах подробно рассказывали об эдинбургском деле. Мне кажется, убийца из местных: хотел отомстить и решил таким образом замести следы, заставить нас искать кого-то другого. Так что я решил пойти коротким путем.

Фин едва сдержал улыбку. Он многое знал о коротких путях и довольно рано уяснил, куда они могут завести. А вот Смит об этом явно не знал.

— Если на вскрытии не обнаружится ничего необычного, я возьму пробы ДНК у всех взрослых мужчин Кробоста, а также всех прочих подозреваемых, которых мы найдем. Вряд ли наберется больше двухсот человек. Получится большая экономия: куда лучше, чем расследование, которое на месяц свяжет полиции руки! — Смит явно был из числа тех полицейских начальников, для которых важней всего итоговые показатели. И все же Фин был удивлен:

— У вас есть ДНК убийцы?

Старший инспектор улыбнулся:

— Да, мы так думаем. Несмотря на местные предрассудки, мы послали ребят обыскать здесь все в воскресенье. Одежду убитого нашли в пакете для мусора, в канаве, в полумиле отсюда. Эта одежда покрыта рвотными массами. Поскольку полицейский врач уверен, что убитого не тошнило, значит, плохо стало тому, кто убил. И если наш патологоанатом это подтвердит, у нас будет отличный образец ДНК убийцы.

II

На Черч-стрит и вдоль всей дороги до гавани на ветру качались висячие корзинки с цветами — попытка привнести немного цвета в серую жизнь. Вдоль улицы выстроились розовые, белые и зеленые магазины, а в ее конце Фин разглядел рыбацкие лодки у причала; они поднимались и опускались в такт прибою. Солнечный луч высветил белый эллинг на противоположном берегу и прошелся по деревьям вокруг замка Льюс.

— Ну, что скажете о старшем следователе? — спросил Ганн.

— В общем, соглашусь с вашим мнением.

Фин и Ганн ухмылялись, усаживаясь в машину.

— Он считает себя суперзвездой! Мой старый босс в Инвернессе говорил, что начальство ничем от обычных людей не отличается. Им тоже приходится вытаскивать ноги из брюк по одной.

Фин засмеялся. Было весело представлять, как старший следователь Смит силится разом вынуть из брючин обе толстенькие ножки.

— Простите, что не сказал вам о патологоанатоме, — продолжал Ганн. — Я даже не знал, что он на острове. Видите, как мало они нам рассказывают!

— Ничего. На самом деле я хорошо знаю Ангуса. Он неплохой человек и точно будет на нашей стороне. — Машина задним ходом выехала на улицу. — Как думаете, почему Смит сам не пошел на вскрытие?

— Может, он брезглив?

— Не знаю… Тот, кто использует столько лосьона после бритья, вряд ли страдает повышенной чувствительностью.

— Точно! Трупы обычно пахнут лучше, чем он.

Полицейские выехали с Кеннет-стрит на Бейхед, направляясь на север, к выезду из города. Фин смотрел в окно на детский парк, теннисные корты, лужайку для боулинга, стадион и площадку для гольфа на холме за ним. На другой стороне улицы магазинчики теснились под мансардными окнами верхних квартир. Казалось, он никуда не уезжал.

— В восьмидесятые по пятницам и субботам парни катались здесь на своих старых драндулетах.

— Они и сейчас катаются. Каждые выходные, как часы. Ездят караванами.

Фину стало жалко этих ребят. Всем им нечего или почти нечего делать; общество душит их в тисках безрадостной религии; их подстерегают безработица в период экономического спада, алкоголизм; да и уровень самоубийств здесь выше, чем в среднем по стране. Нынешние подростки, очевидно, хотят уехать отсюда так же сильно, как он сам восемнадцать лет назад.