Сколько стоит мечта?

После чего я практически уже начинаю считать себя частью команды, частью этого «сплоченного одной идеей коллектива», на самом деле являющегося обычной среднестатистической кофейней. Но на следующий день оказывается, что Такой-то Сан ведь мне уже объяснил, что я не подхожу.

И наоборот, когда я своим среднестатистическим, пусть и не выдающимся, умом четко понимаю, что мне отказали, после фразы: «Извините, но пока у нас нет возможности вас принять, но оставьте, пожалуйста, свой номер телефона», на следующий день раздается звонок примерно следующего содержания: (опуская все вежливые обороты) «А почему это вы, собственно, не соизволили явиться к началу рабочего дня?»

Чем больше я вникала во все эти особенности, тем больше меня заинтриговывала эта загадочная, непохожая ни на одну другую, нация. Например, я часто видела небольшие помещения, где снаружи были нарисованы кошки, а рядом указана чисто символическая для такого дорогого, как Токио, города цена. Когда я поинтересовалась, что это за заведение и за что предлагается заплатить, то оказалось, что это всего лишь плата за возможность несколько минут провести в обществе домашних питомцев для тех, у кого такой возможности нет в силу различных обстоятельств, а чаще всего всепоглощающей занятости. К туристам в Токио относятся скорее снисходительно, чем дружелюбно, но все же часто с нескрываемым интересом. Однажды вечером на пути к отелю я остановилась у небольшого лотка с фруктами. С прилавка на меня так заманчиво «смотрели» шашлычки из свежей клубники, что я не смогла удержаться и купила парочку. По дороге мне случайно встретился один из сотрудников небольшой компании, в которую я ранее пыталась устроиться, в чем он очень старательно мне помогал. И так как он вызвался меня проводить, а идти еще было далеко, я решила по дороге перекусить клубникой и заодно угостить своего собеседника. В тот момент, когда я протянула ему эти три несчастные ягодки на шпажке, на его лице отразилось такое множество эмоций и внутренней борьбы, что, казалось, сейчас в его голове разразится русско-японская война. Я даже немного испугалась.

Я: — Может, у вас аллергия на клубнику?

Он: — Да нет, большое спасибо. Очень польщен и благодарен за столь радушный жест.

А в глазах полное смятение и растерянность. Я приступаю к своему десерту, в то время как он, с опаской оглядываясь по сторонам, полностью копирует меня, не пытаясь опередить в поедании злосчастной ягоды, но и не отставая. Идет рядом, жует и заметно нервничает.

Я: — Ну, если что-то не так, можете не есть, я ведь не обижусь.

Он: — Что вы, все в порядке, очень вкусно. Спасибо.

Я: — Да ладно, если серьезно, что не так? Опять какой-то скрытый смысл?

Он: — Если быть до конца откровенным, то на улице есть у нас не принято, особенно на ходу, при этом разговаривая. Но для вас я с удовольствием сделаю исключение.

Ну вот, теперь и мне уже не лезла эта клубника. До отеля еще было далеко, и я не знала, по какому из двух вариантов лучше завершить эту неловкую историю: быстренько доесть уже начатую шпажку или убрать ее обратно, но тогда, вероятно, пришлось бы забирать ее и у без того натерпевшегося позора собеседника. В общем, я пришла к выводу, что головоломок с традициями местных жителей мне все равно не избежать, но раз уж я всего лишь турист, то мне простительно. А мой собеседник уж пускай сам решит, как ему выкрутиться. В итоге десерт был доеден, но вот удовольствие от него слегка подпорчено.

Еще один случай моего варварского невежества, направленного против местной культуры, произошел как-то за обедом. Вообще к еде японцы относятся крайне трепетно, нельзя кушать на ходу и ни в коем случае нельзя громко разговаривать с набитым ртом. Втыкать палочки в рис— вообще к смерти и так делают только на похоронах. Словом, даже зная, как мне казалось, множество нюансов о процедуре принятия пищи, опростоволоситься мне особого труда совсем не составляло. Однажды, заказав на обед мисо суп, я попросила к нему ложку, на что меня три раза переспросили, уверена ли я в том, о чем прошу.

Мне даже стало казаться, что именно в этот день, именно этот суп у них, возможно, был отравлен и они как-то пытаются меня предостеречь, но я настояла на своем. После того как мне принесли ложку, я стала вполне отчетливо ощущать себя гвоздем программы, потому как все оставили свою еду и стали наблюдать за тем, как я ем свой несчастный суп. Через несколько минут один пожилой японец подошел к моему столику и, как принято, поклонившись и произнеся несколько фраз, ничего толком не означающих, поинтересовался, может ли он присесть. Он более-менее сносно говорил по-английски, и я подумала, что могу выспросить у него парочку дельных советов, и согласилась. Мне было весьма сложно запоминать японские имена, но вообще это крайняя степень неуважения — после того как человек представился, не называть его в дальнейшем по имени, обращаясь к нему. Причем представиться он может как назвав свое имя, так и только фамилию, что будет означать, что ни с чем, кроме как с официальной беседой, он до вас не снизойдет. Но поскольку я не различала, как именно звучит имя, а как фамилия, то, не заморачиваясь, сразу забыла и то, и другое.

Такой-то Сан: — Я никогда раньше не видел, чтобы кто-то ел суп так, как вы.

Я: — Может, потому что я целый день не ела, бегала в поисках работы. А что не так?

Такой-то Сан: — Да ничего, просто суп ведь не едят ложкой, его пьют, а потом палочками доедают содержимое.

Я: — А я вот всю жизнь ем суп ложкой, кстати, вместе с содержимым. Такой-то Сан: — Ты забавная, сразу видно, что не была здесь раньше. А вот я жил в Штатах, преподавал там японский, поэтому меня не удивляет такое поведение, а местных жителей иногда даже шокирует.

Я: — Ну, меня они тоже шокируют по несколько раз на дню, но ничего, я уже даже привыкаю.

Такой-то Сан: — А какую работу ты ищешь?

Я: — Хотелось бы найти в каком-нибудь ночном клубе работу, но для начала мне нужно продлить визу.

Такой-то Сан: — В клуб тебе сложно будет устроиться, сейчас это максимально ужесточили. Многие по таким визам остаются и выходят замуж или потом работают уже без контракта, сейчас их уже не выдают.

Я: — Жаль, а я как раз собиралась завтра ехать в иммиграционную службу, вот там и узнаю.

Такой-то Сан: — Если тебе это поможет, мой один очень хороший друг занимается такими вопросами, он — адвокат, и он хорошо говорит по-английски, тебе будет легче с ним общаться. Может, он сможет тебе чем-то быть полезен. Удачи тебе.

После чего Такой-то Сан оставил мне визитку, раскланялся и ушел. За все то время, что я искала работу: днем любую, которая могла бы обеспечить мне рабочий контракт, а значит, продление визы, а вечером работу в клубе, мне ни разу не помогли те, кто, так же как и я, приехали с целью заработать и, возможно, задержаться. Каждый раз, как я сталкивалась с русскоговорящим человеком в Токио, он в лучшем случае делал вид, что просто меня не замечает. Один раз девушка примерно моего возраста вечером, направляясь в сторону района, в котором расположены ночные клубы города, заметив, что я намереваюсь подойти с вопросом, быстро перешла на другую сторону дороги и удвоила шаг. В какой бы клуб я ни заходила, чтобы пообщаться с менеджером, я обязательно сталкивалась с двумя-тремя девочками славянской внешности, которые при виде меня тут же переходили исключительно на японский, но когда и я начинала говорить с ними на японском, делали вид, будто я растворилась в пространстве. В любом случае меня это только раззадоривало, и мне нужно было продлять визу, чтобы понять, что же все-таки заставляет их разыгрывать этот спектакль.

На следующий день я посетила иммиграционное бюро, где, выстояв очередь, состоящую в основном из китайцев и корейцев, набрала целую папку различных анкет и со всем этим отправилась к адвокату, предварительно договорившись с ним о встрече. Шел дождь. Он встретил меня у самой станции метро, так как я не смогла с его слов самостоятельно найти его офис, и, окинув меня снисходительным взглядом, говорящим:

«Ну что с тебя взять, «гайджин» и есть «гайджин» — ни манер, ни воспитания», протянул мне зонтик, который, словно заранее зная, что у меня его не будет, захватил с собой из офиса. Первый прием, а точнее консультация, была бесплатной, каждая последующая встреча подразумевала почасовую оплату и, надо сказать, ощутимую для моего кармана, поэтому я попыталась максимально использовать преимущества первой встречи и задать сразу все интересующие меня вопросы. В итоге выяснилось, что единственным приемлемым для меня вариантом было заключение контракта с какой-либо японской организацией сроком на один год, где мне нужно было бы работать в соответствии с выделенным мне расписанием, а в свободное от работы время я могла бы работать и в клубе, при этом легально находясь в стране по рабочей визе. По удачному стечению обстоятельств одному его знакомому, владельцу языковой школы, как раз требовался преподаватель на неполный рабочий день, чтобы обучать японских детей базовому английскому. Оплата предлагалась более чем скромная, но зато он был готов подписать этот самый контракт, который был мне так необходим. Мы оговорили стоимость его услуг и всю последовательность процесса. После я взяла один день на принятие решения. Поскольку Япония — это не та страна, где могут обмануть клиента недобросовестным и неправомерным путем, за этот аспект я не переживала. Взвесив все за и против, просчитав, во сколько мне обойдутся услуги адвоката, оплата жилья и насколько сложно будет совмещать дневную работу с вечерней, я все же решила рискнуть. В тот самый момент, как я пришла к внутреннему соглашению с собой о своих дальнейших действиях, земля в буквальном смысле поплыла у меня под ногами. Следующие несколько секунд вся мебель в холле гостиницы стала плавно раскачиваться из стороны в сторону и люстры от этих плавных толчков слегка зазвенели. Люди же, наоборот, замерли и замолчали, кто-то нагнулся и присел, кто-то пытался устоять ровно. Через мгновение все закончилось, и все спокойно разошлись по своим делам. Я подошла к стойке регистрации, чтобы поинтересоваться, что это только что произошло.

Я: — Что это сейчас было?

Р: — А, не беспокойтесь пожалуйста, это небольшие подземные толчки, ничего серьезного.

Я: — То есть вы хотите сказать — землетрясение?

Р: — Ну, можно и так сказать. Но вы не переживайте, это случается, никакой опасности нет. Эпицентр далеко на севере, до нас это точно не дойдет.

И действительно, служащий отеля говорил об этом с такой искренней улыбкой, как будто я только что увидела маленького паучка, а приняла его за динозавра. Да и, судя по реакции остальных, можно было вообще предположить, что мне все померещилось. Ну раз так, то мне даже стало забавно, ведь теперь в копилку пережитых приключений и эмоций можно смело записать свое первое и, как мне думалось, последнее, самое настоящее землетрясение.