Сколько стоит мечта?

Конечно, далеко не сразу, но мысль вернулась. Ожидание решения по канадскому вопросу затягивалось и обрастало все новыми требованиями. Необходимо было сдавать языковые тесты. Но даже после того, как необходимые сертификаты с высокими баллами были получены, тишина все равно не прекращалась. Решение найти временную работу в стране с высоким уровнем жизни и желательно теплым климатом привело к тому, что я остановила свой выбор на ОАЭ. Естественно, прежде чем оформлять рабочую визу, нужно было присмотреться к перечню требующихся услуг на рынке труда, как и к стране в целом. Самостоятельно оформив через интернет визу сроком на месяц, я вылетела в Дубай. Мне приходилось и раньше бывать в этом городе, но я никогда не смотрела на него глазами жителя. К слову, коренное население составляет совсем небольшой процент от числа всех проживающих в этом городе людей. В основном это наемные рабочие и обслуживающий персонал, который и работает непосредственно на это самое коренное население. Мне не была близкой ни культура, ни история, ни религия этого народа, мне даже не были симпатичны их ценности и взгляды на жизнь.

Но поскольку вариант длительного пребывания в стране мной не рассматривался, я решила подыскать или хотя бы присмотреть какой-нибудь временный вариант. Вообще, ничего выдающегося в их культуре и истории развития я для себя не обнаружила и уж точно проникнуться глубоким уважением, как к Японии, к этой стране у меня при всем желании бы не получилось. Было множество различных противоречий в поведении людей, в их мыслях и убеждениях, ни у кого не было никаких четких позиций, вся их жизнь была какой-то праздной и в тоже время смертельно скучной.

Очень явно ощущался целый набор комплексов и некая ущербность, прикрываемая сводом различных правил. Единственным плюсом для меня был порядок в этой неспешной арабской жизни.

И так как одно из правил гласило о том, что днем Бог неустанно следит за грешниками, а с заходом солнца всем можно абсолютно все, включая походы в клуб, азартные игры (пусть даже только посредством интернет-ресурсов) и алкоголь, то я решила пройтись по нескольким клубам в поисках работы. Удивительно, но полные снобизма и напускной надменности люди, приходя в клуб, становились абсолютно нормальными людьми, с которыми даже иногда было интересно поговорить. Работу я нашла, но меня сразу предупредили, что, не имея рабочей визы, я могу, опираясь лишь на свой собственный страх и риск, работать до тех пор, пока не нагрянет какая-нибудь проверка. И в таком случае меня никто не знает и видит в первый раз. Я решила выйти на один вечер, чтобы присмотреться и оценить соотношение риска с возможной выгодой. Несмотря на то что таких заведений для такой строгой мусульманской страны было в городе предостаточно, все же посещаемость оставляла желать лучшего. Но тем не менее зарабатывать получалось неплохо. С одной стороны, имея возможность длительного пребывания без риска быть пойманной за работу по туристической визе, можно было бы неплохо заработать. С другой, даже если получить все необходимые документы, огромное давление чужой культуры обуславливало нешуточный дискомфорт. Так, например, ко мне подошел один человек и сделал весьма недвусмысленное предложение.

Ч: — Возможно, вас заинтересует предложение о работе?

Я: — Возможно. Что за работа?

Ч: — Я — доверенное лицо одного весьма уважаемого человека, шейха по имени… (не удосужилась запомнить). И он был бы крайне счастлив, если бы вы своим обществом скрасили его досуг.

Я: — Спасибо за предложение, но передайте ему, пожалуйста, что я не работаю организатором досуга, пусть даже и весьма уважаемых шейхов.

Ч: — Но вы даже не представляете, от чего отказываетесь.

Я: — Я вас прекрасно поняла и ответ тот же.

Ч: — Как вам будет угодно.

Моя поездка подходила к концу, но я могла продлить ее, отодвинув дату вылета еще на 10 дней. Но меня одолевали сомнения. Кроме того, какое-то тревожное чувство никак не отпускало. Я даже просыпалась от него по ночам. Урок о том, что таким вещам все же нужно доверять, для меня не прошел бесследно, и я решила обратиться за советом.

Я: — Как ты считаешь, пап, остаться еще на 10 дней или не стоит оно того?

П: — Однозначно не стоит. Цель не оправдывает средства в данном случае.

Я: — Можно просто немного заработать.

П: — Любую сумму, которую ты планируешь там заработать за эти 10 дней, я удваиваю и гарантирую, что заработаем ее здесь, пусть это и займет больше времени.

Я: — Откуда такая категоричность?

П: — Неоправданный риск, невзвешенное решение, и мне приснилось, что ты вернулась без зубов.

Я: — А, ну так сразу бы и сказал, а то удвою, заработаем… Зубы-то важнее! Ладно, еду домой.

Таким образом напряжение спало, чувство тревоги ушло, и была поставлена еще одна галочка напротив пункта «попробовала, но не подошло».

Канада все молчала, постоянно отодвигая сроки рассмотрения иммиграционного дела, на этот раз проведением масштабной реформы в иммиграционном законодательстве. Состояние ожидания и неопределенности, особенно когда от тебя ничего не зависит, неизбежно съедает меня изнутри. Поэтому неудивительно, что я наметила себе дальнейший план действий.

Следующей моей «жертвой» стал Париж. Во-первых, посещение этого города было еще детской мечтой, во-вторых, все же менталитет жителей европейского города был мне ближе и понятнее, чем, к примеру, азиатов или арабов. Как сказал один писатель, «быть парижанином не означает родиться в Париже. Это означает — родиться там заново». Я скептически относилась к такого рода высказываниям до тех пор, пока не посетила этот город и в самый же первый день не пала жертвой его невообразимого обаяния. В него невозможно было не влюбиться и вряд ли можно словами описать ту атмосферу безграничного очарования и романтичной таинственности, которую он дарит всем своим существом. С самого утра в воздухе воцаряется непередаваемый запах свежей выпечки и кофе. Парижане спешат по своим делам, захватив в охапку горячий, свежеиспеченный хрустящий багет, кто-то напротив наслаждается утренним кофе, лениво потягивая его за столиком одного из уютных уличных кафе.

И только я ношусь в поисках газеты с объявлениями о работе, то и дело засматриваясь на зачаровывающие городские пейзажи. За последующие двое суток я столько раз потерялась и нашлась в этом городе волшебной энергетики, что вполне могла уже проводить пешие экскурсии самостоятельно. Завязались многие знакомства, которые впоследствии мне очень пригодились. Вообще, не стоит никогда целенаправленно искать нужных людей, все нужные люди всегда появляются в судьбе сами и чаще всего неожиданно. Так я столкнулась с человеком, который в дальнейшем во многом помог мне не потеряться, растворившись в городе грез и сказочных иллюзий. На одном из светофоров я, засмотревшись на величественно — изящное здание оперного театра, неосмотрительно преградила путь человеку, стоящему сзади.

И, когда загорелся зеленый свет, я так и простояла, разинув рот, разглядывая этот архитектурный шедевр, а он учтиво обошел меня и, вместо того чтобы выразить свое недовольство, произнес: «Vous etes tres mignon!»

Слово «mignon» означает в переводе с французского что-то вроде «лапочки» или «милашки» и звучит как «миньон». Я не придала этому особого значения, пока не услышала рядом сдавленный хохот, который перешел в заливистый смех, как только я бросила на его обладателя вопросительный взгляд.

Я: — Что так рассмешило?

Он: — Ой, ты говоришь по-английски?

Я: — И не только, так что смешного-то?

Он: — Как что, мужик только что сказал, что ты — филе миньон!

Тут уже и меня прорвало, такого перевода я, и прикладывая усилия, не смогла бы придумать… А он продолжал:

— Подумаешь, перекрыла светофор, это же не повод называть тебя мясным стэйком, да и твоя фигура не позволяет. Прости, ну, правда, очень смешно.

Я: — Да с тем, что смешно-то, вообще не поспоришь, вот только переводчика бы из тебя не вышло…

Он: — Я как-то и не стремлюсь. Я здесь по контракту с танцевальной труппой, отработаем и уедем обратно домой, в Лос-Анджелес.

Я: — Танцор, значит… с рабочей визой… Слушай, не поможешь парочкой советов?

Он: — Да не вопрос! Если, конечно, ты закончила пялиться на это позолоченное здание.

Я: — Конечно, закончила! К тому же, это оказывается чревато тем, что можно запросто прослыть куском мяса, что не самый приятный комплимент для девушки в Париже.

Так постепенно все стало прорисовываться с работой. Поначалу я умалчивала о том, что у меня нет рабочей визы и меня принимали на испытательный срок. Так было с несколькими клубами. Но впоследствии, когда меня просили принести документы для подписания контракта, мне просто было нечем крыть. Посещение Иммиграционного центра не обнадежило, получить рабочую визу во Франции было равносильно получению Нобелевской премии, и неудивительно, что сами работодатели не горели желанием брать на себя всю эту бумажную работу и ответственность. Работы не хватало даже высококлассным специалистам, что уж говорить о рабочем месте для человека с туристической визой на руках, который вряд ли мог принести хоть сколько-нибудь весомую и ощутимую пользу государству. Очередь из таких, как я, можно было выстроить из нескольких Эйфелевых башен, наставленных одна на другую. Но все же до самого последнего дня я не оставляла попыток найти свое место в этом городе. Ведь если оно там есть, никто бы его не занял, ну а если нет, то и расстраиваться глупо. От одной из своих парижских приятельниц, которая заботливо предложила мне пожить в своей квартире на выходных, поскольку сама уезжала за город прыгать с парашютом, я узнала, что совсем недавно в знаменитом парижском кабаре «Мулен Руж» на бульваре Клиши был объявлен конкурс на место танцовщицы. Терять мне было нечего, а попробовать свои силы в чем-то новом всегда интересно.