Скучающие боги

Он осиротел. В эту самую минуту на него впервые взглянуло одиночество.

– А что с кордами? Расскажи мне о них подробнее, – спросил он, чтобы увести рассудок от тяжких мыслей.

Старик не спешил с ответом, словно понимал, о чем думает его гость. Он трепал в камине угли, выуживая клюкой румяную картошку. Заговорил он лишь, когда часы ударили медным боем. Неспешно. Мудро.

– Материк, с его разделами, он… он загадочный, непостижимый и очень опасный. Здесь легко погибнуть от неизвестной хвори, проклятия, руки каторжника или когтей ланнов. Никогда не знаешь, что ждет тебя завтра, потому что мы соседствуем с силой, которая не спешит делиться своими секретами и намерениями, но с которой мы обязаны считаться. И сила эта очень могущественна! Её мир темный, основанный на чутье и вековых знаниях. Он сокрыт в самой глубокой и черной чаще, за семью замками.

Есть определенная ирония в том, что каждый человек рано или поздно осознает, насколько он мелок рядом с ними, как суетлив, и как ничтожны его дела. Однако, понимая это, мы весьма по-хамски относимся к ланнам. Мы ловим, торгуем ими, как какими-то рабами. Прекрасными и сильными, надо заметить, рабами. Мы предаем топору их леса, тесним их с болот, травим их реки. И всякий раз, когда я слышу об очередных бесчинствах, я спрашиваю себя, почему же нет ответа? Как долго может полниться чаша их терпения? Что еще мы должны сделать, чтобы этот народ низверг нас? И вот сегодня что-то, наконец, случилось. Ответ! Но… какой-то сдержанный. Словно один из солдат, не подчинившись приказу, пальнул из своего ружьишка, не в силах больше смотреть на вражью наглость. Это не достойно смерти корда, понимаешь?

–Так кто же такие корды?

– Корды – это духи лесов и рек, гор и болот, морей и равнин, – начал старик. – Они царствовали на этих землях безраздельно. И царства их жили в гармонии друг с другом и никогда не враждовали, во всяком случае, так говорят. Они строили прекрасные дворцы, на фундаментах которых сейчас воздвигнуты многие города и твердыни. Самвона правил лесами. В его власти были и Серый и Лайский леса. В те времена в них происходили чарующие вещи, ты ещё услышишь рассказы о зеленых огоньках, бегающих между деревьев, о скопищах светлячков, ночью освещающих целый лес, о сильных и гордых зверях, живущих там и о совсем крохотных и слабых, которые, не опасаясь даже хищников, сновали в чаще. Рокита правила реками и озёрами, она властвовала над Тундорой. Она была матерью всего живого, что росло в этих краях. Её воды ласково питали землю и несли жизнь всякому существу. Реки были прозрачными, и их в те времена населяла только прекрасная пухлая рыба. Не было тогда этих ужасных созданий, которые сейчас сидят в глубине. Властителем гор была Орлица. Это очень сильный и мудрый Корд. Ей подчинялись горы на севере, которые до сих пор совсем не изучены и скрывают очень много странных, порой пугающих мест и явлений. Её острые голые скалы возвышаются на многие километры, царапая небо, а горные хребты тянутся далеко на север. Ботух – царь болот, места, где находят свое последнее пристанище первородные. Туда тебе, мой друг, лучше не соваться. Никто из тех, кто ушёл на болота не вернулся. Там смерть. Есть мнение, что за лесом скрыто урочище ланов, хранящее в себе множество информации о мире, до появления людей. Заветная мечта любого исследователя. Пангур правит степями и полями на востоке, где сейчас Степной Раздел. Он покровитель ветров и равнин, лугов и трав. Там в основном и расположились нынешние поселения людей. А вот Корд Калбей правит морем. Говорят, он похож на огромного старца блуждающего в тумане. Считается, что именно он наслал на океан этот губительный туман, который так замедляет изучение водных границ. О последнем Корде не известно ничего. Ни, где его вотчина, ни как он выглядит, ни над чем властвует. Потому, благодаря своей загадочности, считается первым среди равных.

– Какая-то мифология… – с недоверчивой улыбкой сказал пришлый.

– Она и есть, – улыбнулся в ответ привратник, – если только мы одинаково трактуем это слово.

Два замечательных румяных кролика легли на деревянные тарелки. От них шел дивный аромат, который, смешиваясь с запахом зелени и невесть откуда взявшегося мягкого хлеба, отогнал на время тревожные мысли.

Старик и его гость умолкли, наслаждаясь пищей. Горячее мясо приятно согревало тело и успокаивало мысли. Человек поражался, как все-таки легко он принимает на веру этот мир. Может, для того пришлые и теряют память, чтобы им не с чем было сравнивать новую действительность? Он был убежден, что все, что с ним сейчас происходит, невозможно. Этого не может быть! Но как должно быть, он сказать не мог. Его память о былой жизни окончательно развеялась, оставив после себя лишь некий скептический взгляд на вещи.

Подошла к концу вторая бутыль Белого ворона, за которой неподъемной тяжестью обрушился на них поздний сон. В голове знакомо зашумело, и завыли вновь неведомые киты. Он провалился в забытие, успев подумать напоследок, что от простого алкоголя, он не должен слышать ничего подобного, и что, вернее всего, старик примешивал туда те неприятные светящиеся грибы, что росли неподалеку.

Человеку приснился терновник. Колючий и неприступный. Он рос один посреди иссохшейся долины. Его нужно было непременно вырвать, лишить его длинные корни силы, но у человека ничего не получалось. Он дергал его и дергал, изранил руки в кровь, а куст так и не шелохнулся. Он бродил кругами, выискивая, где бы ухватиться, а потом, протянул руку к солнцу и привлек его на землю, наблюдая, как плавится все вокруг. Это было столь прекрасно, что он улыбался, глядя, как плавятся камни, и земля, как несчастный куст, с которым он столь яростно боролся, начинает тлеть. Порезы на руках от крепких игл шипели и покрывались черной коркой, закупоривая кровь и боль. Он наслаждался победой и тем, с какой легкостью он провернул это. Но потом, глядя на приближающееся светило, его прорезала знакомая мысль, сорвав с лица улыбку.

Не земля, а Земля!

Когда пришло утро, они обнаружили за окном всё ту же гнетущую тишину. Жизнь покинула эти места, уступив место покою. Казалось, теперь они стали частью Великого кладбища. Повсюду лежали трупики насекомых, грязного, но помнящего свою рыжину, лиса и птиц. По земле неспешно и молчаливо ползли тени, перемежаясь с редкими яркими лучами, скользящими по надгробиям и тропинкам. Тяжелое небо неповоротливо клубилось плотными свинцовыми тучами, которые плыли так низко, что, казалось, можно докинуть до них камень. От яркого пореза на ночном небе не осталось и следа, как, впрочем, и от многого, что так пугало в свете луны.

Наконец, человек смог разглядеть размеры кладбища и поразился, насколько оно было великим. С одной стороны, на вершине оврага стоял редкий частокол из сухих деревьев, к которому поднималась одинокая тропка. Лес казался вполне приветливым и светлым, что немного успокоило человека. Он боялся увидеть мрачную, колючую чащу, сквозь которую ему предстоит пройти. С другой стороны, если проникнуть взглядом через кресты и могильники, далеко-далеко, там, где должен быть горизонт стояла желтая стена, едва различимая на таком расстоянии, но все же заметная. Она казалась необъятной, и как будто издавала утробный низкий гул. Она шла с запада на восток, описывая прибрежный контур материка, и выглядела зловеще.

– Значит, вот так мы тут заперты? – улыбнулся подошедшему привратнику человек.

– Да, это и есть тот самый туман, – проговорил старик, прикладывая руку ко лбу. – До него идти несколько дней. Петлять среди могил. Я был там много раз, особенно поначалу, когда поселился здесь. Там страшно.

– Как это? – стараясь проникнуть взглядом сквозь желтую пелену, спросил человек.

– Там нет совсем ничего живого, – пожав плечами, ответил старик, – ни кустика, ни травинки, ни даже какой плесени или мха. Чего уж говорить о животных и жучках. Жизнь боится подползать к той стене, и нам не стоит этого делать без веской причины.

– А что там?

Пришлый указал рукой на далекие светлые руины, раскинувшиеся возле опушки Серого леса. От некогда величественного строения остались пара башенок и часть крепостной стены. Остальное было разрушено до самого основания.

– То город Дид, конечно. Сокрушенная столица.

– Ты был и там?

– Приходилось… – уклончиво ответил он. – Я хранитель этой земли и должен знать, что на ней происходит.

Камни разрушенной крепости ярко блестели даже в пасмурную погоду, представляясь хорошим ориентиром. Человек подметил это, потому что многие части кладбища были в глубоких низинах и, спустившись туда, можно было не скоро выйти на свет. Судя по размеру, Дид был большим городом, стоящим на нескольких холмах. По кругу, на почтительном расстоянии виднелись остовы других каменных строений, видимо сигнальных или сторожевых башен.

На сердце немного полегчало. Ночью все окружавшее его выглядело до жути страшным и злобным, но сейчас, под лучами утреннего солнца, мир вокруг был понятен и прост. Но самое главное, что он увидел цивилизацию. После ночи, проведенной под рассказами старика, после страшной смерти корда и волны разъяренного зверья, он представлял себе жизнь, ведомую людьми, полудикой и жестокой, наполненной нескончаемым страхом.

– Я придумал тебе имя! – торжественно объявил привратник, складывая в наплечный мешок провизию. – Нарекаю тебя – Игор!

– Игор? – с сомнением переспросил человек.

– Да! Был такой персонаж… – запнулся, вспоминая, старик. – Хороший, в общем-то. Хозяина любил. Ну да не важно. Главное, что ты теперь с именем, и вся вселенная отныне знает, как тебя называть. Прощай, Игор! Ступай смело и делай, что хочется, если от этого нет вреда.

Он протянул ему мешок, кое какую одежду на смену той, что на нем была и ивовую трость.

– И это все? – спросил Игор, чувствуя внезапное волнение. – Мы расстанемся вот так?