Скучающие боги

– А что тебя тревожит?

Человек огляделся, ехидно соображая, с чего бы начать, но привратник не дал ему заговорить.

– Не страшись своего пути. До деревни, и на много верст после нее, с тобой не случится ничего дурного. Здесь безопасно, а в Крайней тебя встретят добрые люди. Не теряй эту трость, они есть только у пришлых. Они для чего-то нужны, но, конечно, никто не знает, для чего. Во всяком случае, из них получаются отличные помощники в дороге.

– Трость? – с сомнением переспросил Игор, разглядывая свежесломанную ветвь. – Что же в ней особенного, ведь ты только что отломил его от этой ивы!

Он кивнул в сторону куста, растущего неподалеку, на котором был явный след от отломанной ветки. Старик как бы в недоумении тоже уставился на сук, словно размышляя, что бы соврать.

– Это, эм… Это не простая ива!

– Разумеется, – ехидно улыбнулся Игор.

– Ну, всё, ступай, – недовольно буркнул Привратник.

– Ты не проводишь меня?

– Нет. Это не принято, да и мне нужно как можно скорее понять, что же вчера случилось. Ступай и ничего не бойся, дорога здесь одна, не заплутаешь!

Он махнул на прощание рукой, и легонько подтолкнул Игора в спину.

Путь до деревни оказался не близким, но удобным. Тропа, что петляла по склону утеса, была ровная, не каменистая, созданная такой тысячами ног паломников. На вершине, когда она уводила в лес, Игор обернулся. Домик привратника выглядел совсем крошечным, стоящим возле входа в необъятную серую мешанину из плит, крестов, склепов и оград. Отсюда великое кладбище походило на руины равнинного города, который пережил ураган. Каменные изваяния, сторожившие вход, днём не выглядели столь величественно, как ему показалось ночью, но, тем не менее, резко выделялись и приковывали внимание. Было в них что-то чужеродное, что-то необъяснимо красивое.

Старик стоял внизу и ковырял рукой ивовый куст.

– Вот пройдоха… – с улыбкой сказал он и помахал ему свой тростью. Привратник заметил это и помахал в ответ. Игор не мог видеть его лица, но почему-то был уверен, что тот улыбается ему своей доброй улыбкой. Он вздохнул, чувствуя, как трепещет его сердце, и зашагал прочь.

Тропа неспешно уводила вглубь, осторожно поднимаясь на пригорки и опускаясь в овраги, поворачивая, огибая черный омут и расправляясь, словно жердь. Игор ощутил неприятный туман в голове, как будто надышался зловонной травы. Этот лес давил на него, действовал нагнетающе. И хоть он и просматривался очень далеко во всех направлениях, от него исходила вполне явственная угроза. Игор вдруг остановился, осознав, что идет по кладбищу. По огромному урочищу ланнов. Ведь, если верить словам привратника, то они были неделимы с окружавшей их природой, а значит, мертвый лес в какой-то степени есть огромный могильник, где каждый сухой пень служит надгробием самому себе.

– Привратник не на краю великого кладбища, он в самом его центре, – тихо произнес Игор, оглядываясь вокруг. – Кажется, юг вашего материка совсем прогнил. А это что?

В какой-то момент ему показалось, что из-за серого частокола за ним кто-то наблюдает. Какой-то силуэт непонятного существа, неподвижно сидящего на камне. Он смотрел неотрывно, и Игор, наконец, понял, что это статуя. Каменное изваяние, поеденное временем, обросшее мхом, единственным, что здесь имело цвет. Дальше показалась ещё одна статуя, за ней ещё. Деревья, вернее то, что от них сталось стали расти рядами, явно высаженные так специально, а ноги после мягкой и пружинистой почвы почувствовали камень. Он вошёл в сад. Древний и холодный. Чем дальше Игор заходил, тем более ухоженным становился он. В стороны от главной тропы отходили маленькие тропки, которых сопровождали невысокие колючие кусты. Кое-где сохранились почерневшие фонари со стеклянным домиком на вершине, которые своим кривым силуэтом пугали не меньше, чем, иссушенные деревья, простирающие тонкие руки к небу.

Статуй становилось все больше. Большинство изображало людей, стоящих уверенно в героических позах. Они были облачены в странноватые военные одежды, у каждого при себе была шпага, меч, кистень или булава. Нередко они изображались стоящими на голове какого-нибудь жуткого монстра. Одна из скульптур была совсем чудной: на ней был высечен низкорослый человек с непропорционально короткими и тонкими ногами, в руках он держал рогатку, а за спиной висела огромная вилка. Головы у него не было, а камень на шее был неровно обломан. Игор посмотрел вокруг, надеясь отыскать её в кустах, но безуспешно.

Особняком, на отдельных площадках стояли скульптуры ланнов. Одного он узнал сразу – это был Самвона. Горделивый волк, стоящий прямо, на двух ногах. Игор вновь вспомнил лицо испуганного юноши, сокрытое под маской зверя и полные обиды глаза. В глазах этой статуи был покой.

Прочие статуи ланнов были необычайно отвратительными, изображавшими уродливых существ с огромными не то клювами, то не головами. У кого-то было несколько рук, кто-то стоял на птичьих ногах или лежал бесформенной кучей. С огромным удивлением Игор обнаружил статую кота, вылизывающего зад. Тот сидел на постаменте, высоко задрав ногу и погрузив голову в каменную шерсть.

Все это вызывало улыбку, но никак не вязалось с рассказами о могучих созданиях, сокрушивших в три дня целое людское воинство. Словно, это была ирония. Весь сад иронии.

Статуи остались позади, зародив в душе странное, пока неясное ощущение. Под ногами вновь зашуршала земля, а тропа сузилась и вытянулась прямая как стрела. Игор шагал бодро, стараясь наслаждаться тишиной леса и редкими теплыми лучами солнца, пока не увидел серебряный блеск вдали, справа.

– Озеро! – воскликнул он. – Здесь, на карте было озеро!

Он смело свернул с тропы, чувствуя в сердце небывалый подъем, и начал спускаться вниз, весело прыгая через камни и поваленные деревья. Но что-то его настораживало, чего-то здесь не хватало. Он остановился, огляделся и обнаружил, что на земле нет жухлых осенних листьев. Конечно, откуда им тут взяться, но видеть это было необычайно странно. Только камни, поросшие сизым и зеленым мхом, да древесная труха. Он ощутил себя человеком всю жизнь прожившим на одном конце континента и вдруг посетившим другой и впервые увидевшим…

– Континент!

От неожиданности он чуть не упал, неловко ступив, запнувшись о собственную мысль. В памяти вновь сверкнуло воспоминание. Сверкнуло и тут же поспешно растворилось, как призрак в тумане. Игор сильно сжал голову руками и зажмурился, стараясь не потерять его. Но как же быстро оно ускользало!

«Как сон на утро, после пробуждения…» – вспомнил он слова привратника.

Он хватался за тающее воспоминание, выуживая из него нити образов. Горы, цветы, белые низкие дома с крышами цвета охры, волны бьются о невысокие скалы, а потом стужа и метели, и снег валит огромными тяжелыми хлопьями, падает на покосившийся забор из гнилых жердей. Из старых черных жердей! Валит снег на землю… Крупный снег… Снег…На землю валит снег.

«Континент! Континент! Континент…» – твердил он у себя в голове, но слово это больше не будоражило его память.

– Да будь все проклято! – со злостью воскликнул он, но ему не отозвалось даже эхо.

Постояв немного на месте и борясь с неожиданным приступом гнева, он поднял взгляд на озеро, которое уже проглядывалось сквозь серый частокол. Его серебряный блеск был столь ярок, что оставлял в глазах жженые пятна, а воздух, тянувшийся от него, пах прохладой и осенью. Горько вздохнув и злобно хуля весь этот мир с его вороватыми законами и принципами, он спустился вниз.