Скучающие боги

– Да. Это были те двое, из трактира.

– Наемники из Скоубруг, – твердо проговорил Овидий. – Я их по одежде определил.

– Верно, наемники… – задумчиво протянул старик и обратился к Растимиру. – Расскажи, что ты видел.

И Растимир рассказал. Он поведал обо всем без утайки, почему-то сейчас ему показалось опасным умалчивать о чем-то.

– … и, когда я выбежал из леса, за спиной поднималась буря. И огромная стая ворон.

– А крысы? Их ты не видел? – поинтересовался Волуй.

– Нет. На Болотине их не было.

– Все сходится. Тогда, эт самое, тоже ходили слухи, что был убит Корд, – сказал старик. – А мы не верили… Ну что же, если это действительно так, то нам не остается ничего другого, кроме как, эт самое, переждать. Старые книги утверждают, что гон длится не более трех дней. Мы закроем ворота, укрепим стены, выставим дозорных и будем ждать.

– А как же мой отец и Ярош, и Велена? – всполошился Растимир.

Старик замолчал, скорбно глядя на землю.

– Они сами придут! – вскрикнул один из мужчин. – Да! Сами! Они сильные, справятся.

– Нет! – ужаснулся Растимир.

– Придут, придут! Не бойся, – подхватил его другой человек.

– Да мертвы они уже, – злобно проговорил третий и сплюнул на землю. – Мы живы только потому, что в деревне были. Крупный зверь не смог преодолеть стены. Подумать только, а я хотел разобрать их на дрова…

– Я туда не пойду! – послышался ещё голос. – У нас по лесам и медведи бродят и волки. А крысы? Куда они ушли? Такая свора была!

– Это же мой отец! Вы должны найти его! – вдруг понимая свою обреченность, прокричал Растимир.

– Нет, не должны! – жестко ответил один из мужчин. – Посмотри вокруг. Весь наш дом разрушен. Если за воротами зверь лютует, хотя бы в половину, так же, как здесь, то нам нечего там делать.

– Но там все спокойно! Вы же видите! Кругом тишина, не прокричит и шальная птица. Ушел зверь. Прошел по нам, как волна и ушел.

– А ну как он возвращаться станет? – прошамкал беззубым ртом другой. – Не хочется мне оказаться на его пути.

– Да как же это?! Сколько раз мой отец выручал вас! Сколько ран и хворей исцелила моя сестра?! – Растимир оглядел всех. – Теперь помощь нужна им! Они там, среди волков и крыс! И, может быть, в этот самый момент им нужна помощь!

Женщины возле трупов подняли скорбные лица и посмотрели на Растимира. Казалось, в них теперь гораздо больше мужества и отчаяния, чтобы пойти с ним, чем в мужчинах, окружавших его.

– А вы! Дядька Волуй! Почему вы молчите? Ведь он ваш друг.

Старик пошамкал беззубым ртом и поднял взгляд на парня.

– Я бы первый пошел с тобой, Ростик, но в моих ногах уже нет прежней силы. А заставлять этих людей я не в праве. Они и так хлебнули горя.

– У меня женка погорела! – быстро закивал беззубый.

Из-за угла на землю, прямо под ноги людей вывалился человек.

– Там! Там! – задыхаясь, кричал он. Лицо у него было в крови, волосы подпалены, а штаны, снизу, до колена были изодраны в труху.

– Что там? – тяжело спросил Овидий.

– Там чёрный! Он… Он… Утащил. А она кричала! А он тащил.

– Да успокойся ты. Расскажи как есть. Спокойно.

Мужичок сел на доски сломанного забора, отдышался, немного пришёл в себя и заговорил.

– Мы пожар заливали. Боялись, огонь другие дома пожрет. Я и жена моя. Ещё конюх ихний помогал, – он кивнул на Растимира, тот с отчаянием оглядел всех и грузно опустился на землю. – Потом конюх исчез куда-то, но мы внимания не обратили. Мало ли что могло случиться, может, к своим убег, черт его знает. Давай дальше тушить. Воронье летало кругом, сумятица стояла, а мы тушили. Спасали, стало быть. Моя жена ногу подвернула…

– Говори яснее! – грубо перебил его Вид.

– Яснее, мою жену под воду утащили! – жалобно проскулил он, с мольбой взирая на мужиков. – Я на берегу её оставил, решил к вам сходить. Умаялась она и прикорнула на бережке, как зверье успокоилось. И только я возвращаюсь, вижу, как тащит её черный за ногу в воду. А она спящая. Не чувствует ничего что-ли. Я закричал, да только голоса не было, настолько испугался. А он тащит её. Черный человек. И только она воду почуяла, проснулась, рот открыла крикнуть, руками вспорхнула. Тут и нырнул черный и утащил её под воду. Ягодку мою.

Все ненароком посмотрели в сторону реки.

– Помогите, а? – прижимая руки к груди, заскулил мужичок. – Не дайте сгинуть милушке моей.

Ответом ему была тишина.

– Никто из них тебе не поможет, – с кривой усмешкой, тихо, но так, чтоб услышал каждый, проговорил с крыльца Растимир. – Среди них нет ни одного настоящего мужчины. Их заботят только собственные шкуры.

Ему не ответил никто. Овидий тяжело вздохнул и зашагал к берегу, а за ним, повинуясь инстинкту, двинулись и всё остальное стадо. Растимир не стал глядеть на это и, махнув рукой, скрылся в доме.

Мужичонка забегал вперед и все время скулил и хватался за лицо, напряженно вглядываясь в воду.

– Черный человек… Утащил… Черный… – бесконечно повторял он, находясь будто бы в бреду.

На берегу они сразу увидели следы волочения, уходящие в реку. Были там и ещё одни следы, не принадлежавшие человеку, это было заметно по почти полному отсутствию отпечатков от пальцев. Они были шире и с более острой пяткой, глубоко проваливающейся в песок. Невдалеке обнаружились ещё одни, но там явно произошла борьба, потому как следов было великое множество, и располагались они в беспорядке. А рядом лежал измазанный в крови камень, на котором были клочки содранной кожи. От него тянулся в воду такой же след, но только перемешанный с кровью.

– Конюх… – обреченно пробасил один из мужиков.

– Никак утопец к себе забрал, – сказал другой.

– Мертвяки здесь?

– Забил камнем насмерть!

– Черный человек.

– Бежать отсюда надо.

– Мертвяки в Тундоре только сидят, да и то ближе к горам. Сюда-то как дошёл?

– Бежать нужно, говорю!

Нарастала паника. Люди пятились от берега, страх в их сердцах достигал апогея. Ещё чуть-чуть и они бросятся со всех ног кто куда.

– Замолчите вы, дурни! – зло и громко крикнул дядька Волуй. – Вы трое! Соберите бревна, доски и огородите проход в деревню, к воде не подходить! Вы, живо отыщите удобное место для наблюдения. Меняемся каждые полдня. Остальные, эт самое, в деревню, проверить ворота и частокол. Пища есть, руки есть, время есть. Пересидим.